Договорить она не успела. Воздух в прихожей будто взорвался. Моя рука взлетела сама собой, и звонкая, хлесткая пощечина оборвала ее тираду.

Олеся отшатнулась, прижав ладонь к вспыхнувшей щеке. Ее глаза округлились от шока и дикой обиды. Она никогда в жизни не видела меня такой. Всегда мягкая, уступчивая, всепрощающая мама сейчас смотрела на нее тяжелым, ледяным взглядом.

— Да как ты смеешь?! — закричала Олеся, и из ее глаз брызнули слезы злости. — Я ненавидеть тебя буду! Ты завидуешь мне! Завидуешь папе! Правильно Регина говорит, ты просто злая, закомплексованная неудачница!

Дочь резко развернулась, сдернула с ног дорогие туфли, швырнула их в угол прихожей и с грохотом убежала в свою комнату, заперев дверь изнутри.

Я осталась стоять посреди пустой прихожей. Рука, которой я ударила дочь, мелко дрожала и горела огнем. Но внутри меня уже не было боли от предательства. Была только лютая, кристально чистая решимость.

«Правильно Регина говорит...» — пронеслось в моей голове. Значит, эта змея обрабатывала не только моего мужа, но и моих детей. Внедрялась в мою семью, разрушая ее изнутри, отравляя сознание моей дочери.