Две кошколюдки тащили его подсумки, тяжелые баулы они несли будто легкие авоськи. Оставленные командиршей первого отряда охранницы вытянулись во фрунт перед выступившей вперед невысокой фигурой «хищницы», видимо, главной в новом отряде. Андрей не слышал слов, закрытые шлемы жительниц горы Лидар скрывали звук, для общения между собой они использовали встроенные переговорники.
«Смену сдал, смену принял, или пост, или объект…» — глядя на скрывшихся в густом лесу бодигардок, подумал Андрей. Миуры, сдавшие его на руки новому отряду, побежали догонять своих.
— Следуй за нами, — донесся до него голос из-под шлема. Невысокая на фоне остальных богатырок миура указала ему место в строю.
Следовать так следовать, будто у него есть выбор. Хвостатые дамы свое дело знали туго, блокировав со всех сторон любое самостоятельное действие сопровождаемого лица и взяв его в коробочку. Вот так поклон и уважение, эскорт больше всего напоминал усиленный конвой. Открытые наплечные кобуры с выглядывающими из них рукоятями огнебоев, или что там у «кошек» вместо них, отбивали всякое желание рыпаться не по делу, а вороненые ганнеры в руках бегущих сзади навевали мысли о тщетности сопротивления. Желания превращаться в кучку серого пепла не было никакого. Хм, проявили уважение, оставили куцый меч, в такой ситуации мечом можно было только зарезаться, и то не факт, что ему позволят совершить харакири. Настроены конвоиры решительно. В глаза бросалась разница в обмундировании, оружии и наверняка в классе воинов первого и второго отрядов. Завалившие третьего ворга миуры выглядели как обычные тяжело экипированные рыцари: латы, мечи, копья, овальные ростовые щиты, мощные арбалеты. С учетом их роста и телосложения обычный миуровский меч смотрелся двуручником-переростком. Весила такая «игрушка» примерно килограмм восемь, точнее Андрей определить не мог. Он хлопнул ладонью по своей «зубочистке» и сомнительно качнул головой — у миур ножи, носимые в ножнах, закрепленных поперек живота, весят по паре кило, немногим уступая его «железке». Второй отряд, конвоировавший его, напоминал группу спецназовцев. Помимо мечей и копий все его члены носили маскирующие латы, количество магическо-механических «машинок» на «душу населения» превосходило все ранее виданное, а ганнеры заставляли немного гордиться значимостью своей персоны — к простому человеку такую охрану не приставят.
К простому? Что-то хвостатые девчонки знают о нем такое, чего не знает он сам, но что? Андрей перестал обращать внимание на дорогу, ориентируясь на широкую спину бегущей впереди миуры. Что в нем есть такого, чего нет у остальных? Думай, Андрюха, думай! Как и откуда кошки получили информацию? Андрей чуть не споткнулся. Эваэль! Догадка заставила шарики и ролики в голове крутиться быстрее. Ну, старичок, ну, пройдоха! «Обул» всех! Старшина знал, что «княжна» ищет выход на Великую Мать, но прикинулся старым валенком, поеденным молью и прибитым пылью веков, а сам сообщил по инстанции кому надо. Старый хитрый пердун, он догадался, что гость поселения дракон, презентовав тому набор для бритья с целой фляжкой ароматной эссенции, маскировавшей настоящий запах владельца. То-то он калякал про «сочтемся», все просчитал. А ты, Андрей, — лопоухий лопух! Старый сморчок однозначно сложил две двоечки и озадачился наводимой гостем секретностью и попытками не выделяться из толпы, впрочем, последнее у него получалось плохо. Незнание местных реалий не просто резало глаза, оно их вышибало напрочь. А малая эдда гостя, называемая «высоким», наводила на мысли о происхождении, далеком от простых смертных. И почему ты, Андрей, решил, что умнее всех? Эваэль оказался куда как прозорливее. Их бы с Мидуэлем на одну завалинку посадить, то-то были бы два сапога — пара. Дедки-близнецы. Ладно, с предпосылками разобрались, какие будут выводы и предположения? Вспомнив настойчивость эльфийских магов, порывавшихся досконально осмотреть татушку на плече и натыкавшихся на неизменный кукиш, приходится признать, что дракончик, нанесенный матерью, имеет какой-то важный смысл. Настолько существенный, что заставил Эваэля делиться информацией с главной кошколюдкой, всполошившейся от этого не на шутку. Конвоирши наглядно демонстрировали, что шутки кончились, начинается суровая проза жизни.