POV Влады
Свет софитов бьёт в глаза, но я уже привыкла. Привыкла к запаху пота, крови и дорогого парфюма, которым здесь пахнет буквально всё. К звукам ударов, к хрусту чужих костей и к тому, как в этом подвале время течёт по своим законам.
Но сегодня всё иначе. Сегодня я стою у бара, сжимая в руке бокал с шампанским, и чувствую, как холодный металл браслета на запястье впивается в кожу. Я пришла сюда не за острыми ощущениями. Я пришла сюда, потому что у меня больше нет выбора.
Три дня назад я смотрела запись боя, который должен был закончиться во втором раунде. Но боец поднялся. Судья не остановил поединок. А в третьем раунде произошло то, чего не должно было случиться.
С тех пор я слишком часто оглядываюсь через плечо.
И самое паршивое — я до сих пор не знаю, кто заплатил за продолжение того боя.
За спиной, у лестницы, уже переминаются с ноги на ногу двое мужчин в серых костюмах. Люди Громова. Моего бывшего. Того, кто решил, что если он не может меня получить, то не получит никто. Они уже подходили. Предлагали деньги. Три миллиона за молчание. Не за то, чтобы я исчезла из жизни Громова. Нет. От меня требовали забыть одну конкретную ночь, одну видеозапись и человека, которого после третьего раунда увезли с ринга.
Забавная получается история. Громов хочет вернуть меня, а кто-то готов заплатить целое состояние, лишь бы я держала рот на замке.
И я пока не уверена, что эти люди работают на одну сторону.
Только они забыли уточнить одну деталь: я не товар, чтобы меня выкупали.
Я поднимаю взгляд на второй этаж. Там, за панорамным стеклом VIP-ложи, стоит он. Дамир Корвин. Хозяин этого клуба. Мужчина, о котором в Питере ходят легенды, и ни одна из них не заканчивается словами «добрый и пушистый». Тёмные кудри, широкие плечи, татуировки на предплечьях, выглядывающие из-под закатанных рукавов чёрной рубашки. На правой руке — тяжёлое серебряное кольцо, которым он, кажется, может проломить голову, если сильно постарается.
Я вижу, как он смотрит вниз. На меня. Его взгляд тяжёлый, как бетонная плита. И в этот момент я понимаю: либо я играю по его правилам, либо Громов достанет меня уже сегодня.
Я делаю глоток шампанского, хотя на самом деле хочу чего-то покрепче. Мне нужно забыться. Стереть из памяти лицо Громова, его голос, его руки. Я хочу, чтобы кто-то другой забрал контроль. Хочу, чтобы было больно, но по-другому. Чтобы физическая боль перекрыла тот ужас, который поселился у меня в груди.
Я поднимаюсь наверх. Каблуки стучат по металлическим ступеням, и этот звук отдаётся у меня в висках. Один из людей Громова дёргается в мою сторону, но я даже не оборачиваюсь. Если Корвин меня не прикроет — мне конец. Но если прикроет, он потребует плату.