Продолжаю медленный путь наверх. Слева переливающаяся всеми красками пульсирующая стена, под ногами мягкие как шоколад ступеньки, на руке намотан Требухашка. Слева перила и бездна за ними. Сверху шаман завывает свои песнопения. Жить хорошо!

«Великий приди! Работа почти завершена! Добыча идет в руки! Ты только ручку протяни и забери свой дар. Я уничтожу его для тебя! Человек уже несет дань! Он напуган и не окажет сопротивления! Он отдаст всё и разве тебе страшны его жалкие попытки сопротивляться? Я жду тебя, О, Великий! Дай нам Крылья! Разреши оперить этот мир и улететь в следующий вместе с тобой! Мне никогда здесь не нравилось, мой Повелитель! Войди в этот портал, который Юра подготовил для тебя! Возьми мента! Возьми парня со свирелью! Позволь мне убить для тебя!»

Юра Безотчества ещё что-то кричит, когда я вхожу в ярко-освещенную комнату. Что удивительно лампочки не горят, зато большое напольное зеркало ярко светится синим. Кто-то изнутри, из зазеркалья, направил синий прожектор в комнату, ярко освещая всех присутствующих.

У маньяка шикарные крылья. Черные, густые. Размах метра на три. Занимают почти всю комнату и лениво покачиваются. Тень от крыльев накрывает тела людей в форме, которые лежат в разных позах. Я стараюсь не смотреть на них, запах подтверждает плохие мысли, нечего глазеть. А всё-таки крутые крылья у психа, настоящий Демон из Ада. Чтобы полностью поместиться в комнате Юра вынужден стоять на коленях. Он смотрит в зеркало и руки тянет к нему, молится на него и на портал, который крутится, как голодный синий водоворот. В углу я вижу Лёшку. Он жив, шевелится. Не связан, но его парализовал страх. Страх — это то, что сильнее наручников. Помню, когда в детстве меня поджидали старшие пацаны, чтобы отлупить за излишнюю принципиальность и за то, что я защищал девочек я мог бы убежать. Я был быстрее их. Я лучше знал улочки и переулочки. Я был вынослив. Но я был трус и страх надежно держал меня, как крюками. Ноги закованы в кандалы ужаса и не дают убежать. Я мог только беспомощно смотреть, как приближаются прыщавые школьники. Я был трус. А сейчас в труса решил сыграть Лёшка.

Маньяк в очках, но стекла выбиты. Он щурится, близорукий черт и наконец узнаёт:

— О, парламентёр. Ты пришёл! А мы тут хозяина вызываем. Ты как? Лёха нормально, отдыхает.

Лёшка пищит и смотрит на меня с мольбой. По полу проходит волна пульсации, будто акула проплыла под плиткой, «вспучивая» поверхность. Юра шумно вдыхает и плюёт в сторону, подальше от портала.

— Требухашку привел? Где он? Хозяин жаждет встретиться, но не верит, что я способен так быстро его найти.