— Где же Разрывашка? — гигант оглядывается. — Вечно он опаздывает.

— Вы охотники за нежитью?

— Мы скорее Чистильщики. Чистим, иногда предотвращаем. А что?

Я пожимаю плечами и не отвечаю. Чистильщик смотрит в ту сторону, куда убежал Юра Безотчества и качает головой.

— Возвращается. Вот, маленький лопух. Наверное, упустил беглеца

Маленький монстр бежит, ускоряется и чуть не врезаясь в гиганта, скачет вокруг него, что-то гавкает и пытается рассказать. Пришелец садится на корточки и гладит его по голове, успокаивая.

— Ничего страшного, Разрывашка. Упустил, ну бывает. Одним больше — одним меньше.

— Вообще-то упустили самого плохого, — вмешиваюсь я, — кого точно нельзя было отпускать. Это убийца и маньяк.

Гигант машет рукой.

— Сколько их еще по миру ходит. Крылья я ему оборвал, далеко не уйдет.

5.

Пришелец машет рукой и кричит:

— Звери, заканчиваем работу и в порталы! Отходим!

Маленькие монстры бросают своих жертв: скачут, летят, бегут, ползут к дырам в реальности. Люди трясут головами и бредут прочь. Вылазка заканчивается, отряд уходит домой.

— Ах да, — вспоминает он, — твоя рана. Обычно мы такого не практикуем, но у меня есть приказ насчет тебя. За особые заслуги, так сказать. Закрой глаза.

— Чего-то стремно. У тебя такой грозный вид. Сердце мне вырвешь из груди и сожрешь?

Пришелец долго смеется, и монстры удивленно оглядываются и останавливаются вокруг нас, образуя круг.

— Говорят, что ты один из нас. Говорят, что тебя признал Требухашка. Но юмор у тебя точно не наш. Острый как зубы волколака. Закрой глаза пока я не сделал это за тебя.

Я закрываю глаза и пропадаю. Потом возвращаюсь. Стою как дурак посреди двора. Рядом стоит карапуз, напоминающий Карлсона своими подтяжками и, раскрыв рот смотрит на меня.

— Привет. Как дела?

Солнце ярко светит. Вернулся обычный шум провинциального города. Машины гудят и скрипят тормозами, завод созывает рабочих на обед, в чей-то квартире орет телевизор, ругаются старики, смеются дети, плачут младенцы, яростно лают собаки. И это после всего что произошло?

Во дворе уже нет трупов. Дом ровный и не поврежденный, хоть ему уже лет и лет. Я смотрю вверх, на третий этаж. Окна в порядке, как будто и не падал сверху труп.

— Дядя, — бормочет малой и вытирает соплю мне о штанину.

— Вот молодец, — я невольно хватаюсь за бок. Одежда в порядке, бок не болит. Раны нет и следа. Только не надо мне втирать, что это был сон. Память мне инопланетяне в шляпах не почистили.

— Пока, — говорю я малышу, и он машет ручкой.

Выдыхаю и по-детски засунув руки в карманы иду к подъезду, нечего здесь столбом стоять. Дверь открывается и выходит дядя Миша с женой. Живые и невредимые.