За утро, благодаря целой кучи фрицев, отошедших в мир иной в жутких мучениях, мой ранг ведуна ощутимо подрос. До третьего чина, правда, дотянуть не сумел, но второй взял с ходу, даже этого не заметив.

Партизаны же в освобожденной от фрицев деревне развили бурную деятельность — уничтожили на корню всю логистическую инфраструктуру. Разобрали железнодорожные пути, подорвали подвижной состав, разрушили здание вокзала и подсобные сооружения и не оставили камня на камне от железнодорожного моста.

Починить всё это за короткий срок не представлялось возможным. Да и со временем для восстановления всей инфраструктуры нужно было задействовать такие глобальные силы, что немцы поневоле задумаются: а стоит ли овчинка выделки? Либо проще задействовать какие-то иные пути сообщения.

Пока партизаны занимались вынужденным вандализмом, жители деревни спешно собирали манатки и разбегались кто куда: по близкой и дальней родне, в другие деревни, расположенные как можно дальше от Тарасовки. Львиная доля мужиков с железки, не мобилизованных, и не успевших свалить до нашествия оккупантов, влились в ряды партизан.

Поэтому к обеду Тарасовка практически обезлюдела. Мы тепло распрощались с партизанами, особенно с дедом Маркеем, товарищем Суровым и его правой рукой — товарищем политруком. Они оказались отличными мужиками и отчаянными борцами за свободу и независимость нашей Родины. Честь им и хвала! Ведь именно благодаря таким несгибаемым людям и была выкована наша Победа.

Они ушли, а мы — остались. Вот уже вторые сутки я валялся на своём прежнем месте в горнице, Глафира Митрофановна ковырялась в потайном убежище, чтобы хоть немного подготовить его к длительному комфортному проживанию. Две ночи, проведенные в лаборатории, мы жутко мерзли, но терпели, понимая, что немцы, рано или поздно, обязательно прочешут окрестности в поисках свидетелей произошедшего. А попадаться к ним в лапы нам не стоило.

Поэтому мамашка старалась всеми способами прогреть убежище, а Акулинка всё это время дежурила на чердаке, чтобы не пропустить появление фашистов в нашей Ведьминой балке. Она и не знала, что мой ручной злыдень, бегает вокруг выселок на куда большем расстоянии, чем она сможет рассмотреть с крыши. Но сообщать обю этом я не спешил — пусть делом будет занята.

Моё состояние всё еще оставляло желать лучшего — сказались два ранения, и получение менее, чем за одни сутки сразу двух вед. По словам Глафиры Митрофановны, такой рост — это вообще нечто невообразимое! Я реально мог в любой момент откинуть копыта от передозировки собранной силы. Да и мой организм оказался абсолютно к этому не готов.