Я почувствовал, как напряжение, витающее в воздухе, немного спало. Старики всё ещё были готовы рвать друг друга на части, но теперь уже скорее из принципа, чем из-за реальной угрозы.

— Хм… — Вольга Богданович задумался, шумно почесав затылок. — Ты знаешь, Афанасий, я ведь тоже этого не помню…

Ведьмак медленно опустил руки, дополнительные конечности «втянулись», оставив лишь воспоминания о чудном облике этого древнего колдуна. Теперь он смотрел на моего мертвого деда уже без всякой ненависти. Вольга Богданович еще раз хмыкнул, но ледяной туман из его глаз начал рассеиваться.

— Ладно… — Я осторожно ослабил барьер, но не убрал его полностью.

Стена не исчезла — она просто стала невидимой. Тишина повисла, густая, как туман над болотом. Они стояли друг против друга. Лёд на стенах начал таять. Капли падали, как слёзы, словно оплакивая прошедшие стародавние времена. Афанасий фыркнул. Вольга Богданович — хмыкнул. И впервые за жаркую встречу они оба улыбнулись.

— Ну, наконец-то! — Я облегчённо закатил глаза и устало потер виски — выдохся я знатно, сдерживая двух таких монстров.

— Ну что ж, — первым произнёс Афанасий, его голос был спокойнее, чем даже в самом начале нашей встречи, — кажется, нам действительно есть, о чем поговорить…. Но сначала, — он кивнул в мою сторону, — спасибо тебе… Ты прав: мы оба упустили из виду что-то главное… Мы с князем забыли, что на Руси сила — в единстве, а не в усобице.

— Ну, что ж, — я глубоко вздохнул, — вот и здорово! Может быть, чаю с дороги?

Вольга Богданович вновь многозначительно хмыкнул, но взгляд его смягчился. Он махнул рукой, и тотчас же из воздуха материализовался массивный самовар, уже бурлящий и пыхтящий ароматным паром. Он опустился на чудом уцелевший стол, за которым мы с девчонками так и не успели чаю попить.

Рядом появились глиняные кружки, деревянный поднос с горшочками мёда, всякого варенья. Там же приземлилась и корзинка с душистой выпечкой, как будто только –только из печи. Надо будет потрясти дедулю насчет разучивания секретов этой «гастрономической» волшбы. Дюже полезная в походе штука. Да и не в походе тоже.

— А ты, оказывается, ещё и гостеприимен, князь, — ухмыльнулся Афанасий, с любопытством рассматривая внезапно появившуюся утварь.

— А ты, похоже, забыл, по всяким Индиям шастая, что Русь без хлебосольства — не Русь? — Дедуля фыркнул, но в его голосе уже не было прежней злости.

Афанасий, не говоря ни слова, что-то изобразил в воздухе сразу несколькими парами рук, вновь выросшими из его плеч — и обломки лабораторного оборудования сами начали складываться обратно в перегонные чаны, разбитые склянки «склеивались», а разлитые зелья сами втягивались обратно в колбы, будто само время повернулось вспять.