Боря до того задумался, что упустил момент с мониторингом подъезда. Рядом на пассажирское сиденье уже присел Кишинидзе, от мыслей глубоких отодвинув перегаром ощутимым.

Если от Глобального слегка попахивало, то от него — несло. А сирых и убогих так просто разило на повал.

— Ты зубы-то почистил?

— А то!

— Ну-ну.

Ощущая, что щиплет глаза, Боря тронулся в путь. Маршрут выстроился сам собой — участок «номер семь».

— Слушай, а чего там по части засады получается? — кашлянув, спросил сантехник. И разглядев безмолвный вопрос на лице почти капитана, пояснил. — Ну с этими, сектантами. Иеговых-то защемили. А как дело с остальными обстоит? Будем ловить или сразу расстреляют? Я просто не понимаю, почему одним можно верить в выдуманных существ, а другим нельзя. То есть одни выдуманные — правильные, а другие — не правильные? Или дело в традициях? Я вот вырос, но так до конца и не повсрослел, чтобы разобраться в этом взрослом мире.

— Генацвале, дорогой. Много не думай. Ты ж не лошадь. Это у неё череп большой, а у тебя мигрень начнётся. На больничный идти придётся. А как нас в школе милиции учили, засада — это когда где-то сидеть надо, — объяснил Кишинидзе со знанием дела. — Но никто не уточнял, что сидеть лучше в тепле. Так дольше получится. Это уже самим домысливать пришлось, добирать опыта на практике. Так что сидеть будем по старинке — на участке. Честно говоря, я бы и на этой квартире посидел с Кристинкой с удовольствием. С недельку. Лишь бы платили.

— И что злоумышленники? К вам сами должны прийти?

— А как иначе? — вздёрнул брови Арсен. — Воры и мошенники нынче ушлые пошли, Борь. Раз смекнули, что по району их ищут, так в панельки эти могут больше не сунуться. Нужно что-то другое придумывать. Глобальное!

— А что придумать? — тут же поинтересовался следственными мероприятиями сантехник.

— Мне-то откуда знать? — удивление Кишинидзе только умножилось. — Это пусть майор решает, его уровень. Он у нас за стратегию отвечает. Мы с Сомом лишь тактики. Молчим и лишнего себе не думаем, пока приказа не будет.

— А что другое может быть, кроме засады?

— Боря, я что… майор? — снова удивился Арсен, на всякий случай посмотрел на одно плечо, потом на другое, но звёзды не возникли и вопрос был закрыт.

Замолчали. Оно и к лучшему — окна все запотели, хоть кондиционер включай.

«Плач, молись и едь, страдая молча», — буркнул внутренний голос.

Боря замолчал в раздумьях, морщился. Кишинидзе молчал, но улыбался. Возможно, находился рядом с белокурой красоткой в халатике, которой уже не так-то и хотелось наводить красоту и идти выручать мужа из глубин падения в собственное Я, а вот настроение поднялось. Ходила себе по квартире полуголенькая, насвистывала, не зная русских пословиц.