Боря не мог бы сказать, что сразу влюбился в Киру. Это было бы не правдой. Но он точно знал, что готов сделать что угодно, лишь бы васильковые глаза горели огнём. Сейчас же они истекали влагой. И эта лазурная капель стекала по краям глаз, затекая в уши или падая на подушку. Девушка мастурбировала и никак не могла кончить, чем доводила себя до исступления.

Глобальный прикрыл дверь и теперь стоял у края кровати, без рубашки, с обнажённым торсом. Лишь два вопроса вертелось на языке.

«Тебе помочь»? — этот вопрос так и не прозвучал в комнате.

Задай его мужчина, и ни о каком продолжении в этот момент не было бы и речи.

«А ты не знаешь, где здесь можно взять брюки»? — а спроси он подобное, сделал бы человека заикой в такой ситуации.

Не нужно вопросов там, где нужны одни лишь действия!

И Боря взобрался на кровать. Кира открыла глаза, подтянула ноги, и попыталась прикрыться подушкой, пряча самое сокровенное — лицо. Лоно уже второстепенно. А так, не видит, значит — нету.

Мужчина подушки не отбирал, но губы коснулись руки. Поцеловал между пальчиков. И подушка как снаряд улетела в бок, ударилась в стену и свалилась на пол. А по телу девушки следом пробежала дрожь.

Отбросив подушку, Князева приблизила руку к его лицу, коснулась гладко выбритой щеки и улыбнулась. Он накрыл ладонь своей. И без всяких эмоций на лице, снова поцеловал пальцы. Затем прикусил один из них за краешек. От чего на смену дрожи по телу девушки волны тепла потекли. Разлились по груди и соски так набухли, что проткнуть человека насквозь могли бы, если им позволили. Но их цель — не насилие, а лишь обозначить намеренье.

Ощутив порыв, Кира бросилась на Борю, целуя крепко в нижнюю губу. Носы встретились в полутьме. Свет больше не лился из коридора, дверь закрылась на автомате-доводчике. Полумесяц в окно светил бледно. Лунные свет не фиксирует больше улыбок, не видит он и оскалов.

Лишь губы изучают друг друга и женские руки гуляют по широким плечам, а мужские руки касаются шеи, проводят пальцем по горлу. И от ощущений тех у девы дух перехватывать стало. Её словно в один миг наполнило до краёв, а затем вода или иная жидкость, которой не хватало места ни в душе, ни в сердце, через край хлынула.

Киру накрыло оргазмом. Одновременно с тем из васильковых глаз брызнули слёзы. Уже не от огорчения и отчаянья, но от великого удовольствия тел. Воспарила душа, а тело, обхватив партнёра, билось в истоме.

Мужчина замер, ощущая эту дрожь, эти рывки и резкие гортанные полурыки-полустоны. Так и замерли на мгновение. А затем Кира, словно опомнившись, бросилась к его ширинке.