— Ты понимаешь, что мы оба работали над этими проектами?
— Понимаю. Поэтому и проверю, что именно принадлежит кому.
— Ты хочешь оставить меня ни с чем?
— Я хочу перестать отдавать тебе всё, что принадлежит мне, только потому, что ты привык считать это общим. Наш брак закончился. Но это не означает, что вместе с ним исчезли мои годы работы.
— Ты сейчас смешиваешь личное и деловое.
— Нет. Я как раз пытаюсь разделить их. Ты смешал их тогда, когда решил, что можешь распоряжаться и моими чувствами, и моими проектами.
Она положила в коробку флешку, несколько распечаток и старый блокнот. На его страницах сохранились первые наброски общественного центра — ещё до того, как проект попал в компанию Антона. Виктория помнила, как сидела над ними ночами, как спорила с подрядчиками, как искала способ сохранить старый фасад, не превратив здание в музейную декорацию. Позже в презентации рядом с её работой появилось имя мужа. Тогда она не возражала: верила, что они строят общее дело.
Теперь ей предстояло выяснить, где заканчивалось сотрудничество и начиналось присвоение. Не всё можно было решить одним требованием, и она это понимала. Но право разобраться в собственном профессиональном прошлом у неё никто не мог отнять.
Виктория подняла на него глаза.
— Ты правда считаешь, что если я заберу свои чертежи, ты останешься ни с чем?
Антон ничего не ответил.
В гостиной тихо работал телевизор. На журнальном столике лежал листок с расписанием Матвея: школа, бассейн, кружок конструирования. Рядом стоял пластиковый вертолёт, который сын забыл после прошлых выходных.
Виктория взяла игрушку. Одна лопасть была чуть погнута, на корпусе осталась царапина. Матвей всё равно считал его самым удачным из своих вертолётов.
— Он спрашивал, когда сможет забрать его, — сказала она.
— Пусть забирает.
— Он хочет оставить его у меня.
— Это всего лишь игрушка.
— Для него — нет.
Антон отвернулся к окну.
— Ты превращаешь каждую мелочь в доказательство того, что я плохой отец.
— Я ничего не доказываю. Я говорю, что он привязан к этой вещи.
— Ты настроила его против меня.
Виктория почувствовала, как внутри привычно сжалось. За последние месяцы Антон произносил эту фразу так часто, что она почти перестала задевать. Почти.
— Матвей любит тебя. И меня. Ему не нужно выбирать.
— Тогда зачем ты увозишь его?
— Я не увожу его от тебя. Я уезжаю сама и беру его с собой, потому что он живёт со мной.
— В горы?
— В дом моей бабушки.
— Это временная истерика.
— Нет.
Она застегнула коробку с чертежами.
— Я уезжаю через три дня.
Антон усмехнулся.
— Ты не протянешь там и месяца.