через другое зеркало? И хороша я буду в джемпере и кроссовках… Ела, не торопясь, разглядывала людей за другими столиками, время от времени трогала в кармане листок бумаги с заклинанием открытия дороги. Наконец ресторан стал пустеть, я поблагодарила официанта, подписала счёт и вышла. Интересующий меня зал располагался, к счастью, в стороне от бара и лобби, основных мест, где сейчас ещё были люди, и я неторопливо побрела в ту сторону. Закрытые уже магазины с роскошными вещами – одеждой, сумками, ювелиркой, часами, шоколадом, потом поворот направо к туалету, ещё несколько шагов, и слева – приоткрытая дверь. За ней темно и тихо. Пальцем я чертила знаки на стекле, и они загорались холодным голубым огнём. Заклинание нужно было проговорить трижды, обязательно вслух – с другой стороны, спасибо, что не пропеть. Вот бы порадовались проходящие мимо! Каждую секунду я ждала, что кто-нибудь войдёт, зажжёт свет и спросит, что это я тут делаю, одна и в темноте? Но всё в мире кончается, зеркальная гладь пошла волной, истаяла, и я увидела большую комнату, кресло прямо напротив меня, мессере Василиса, задремавшего в этом кресле… и шагнула туда. За моей спиной с тихим звоном закрылось окно в мой мир. – Учитель! – негромко позвала я. Он открыл глаза – светлые, ясные, словно и не спал только что, – легко поднялся из кресла и обнял меня. – Здравствуй, девочка! Как ты? – Всё получилось, учитель. Теперь… лишь бы удалось вернуться. Лишь бы зеркало уцелело! Он бросил на меня странный, нечитаемый взгляд и пошёл, развернувшись, к письменному столу. – Садись, Екатерина, – показал рукой на диван. – Садись и излагай. Глубоко вдохнув, будто собиралась прыгнуть в холодную воду, и начала рассказывать. О слежке и попытках нападений на родителей в Москве, о маминой травме и ранении отца, о том, как я проверила его на ментальное воздействие и обнаружила явные его следы…. Обо всём. – Сегодня мы с Максом у них были, – сказала напоследок. – Отец уже практически полностью пришёл в себя, рана хорошо заживает, и его планируют завтра-послезавтра выписать. Маме лежать ещё две недели, пока срастётся нога. – А сегодня ты проверяла ментальный фон? – Да. Без изменений. И знаете… на маме вроде бы ничего нет, но они оба ведут себя… нехарактерно. Неправильно. Весёлые, будто ничего плохого не произошло и опасности ждать неоткуда. – Мессере Михаилу это внушили, а на жену подействовал уже он, – кивнул маг. – Ещё тогда, четыре года назад, я заметил, что у них практически общий ментальный фон, и ауры сливаются,