Широкие, с перилами из тёмного дерева, лестницы уходили на второй этаж. Между ними, в дальней части зала, виднелась полностью металлическая стена. Сплошная, от пола до потолка.

В ней через равные промежутки темнели зарешёченные окошки. За ними угадывались безликие силуэты чиновников. К одним окошкам стояла очередь, к другим — подходили по одному. Гул голосов, отражаясь от высокого потолка, неразборчиво разносился по залу.

Не успели мы дойти до окошка, как подоспел тот самый важный чиновник, раздававший другим задачи на крыльце. Видимо, он всё это время поджидал нас внутри, пока мы возились со жрецом на ступенях. Оглядев нашу процессию, «важный» снова задержал взгляд на сундуках.

— Те самые деньги? — деловито осведомился он у Ситраниса.

— Да, — покачал головой регой, а заодно, пользуясь моментом, размял шею и плечи.

— Поставьте на пол. Откройте, — распорядился «важный».

Мы поставили. Я отомкнул замок и приподнял крышку. Ровно настолько, чтобы «важный» мог заглянуть внутрь. Тот наклонился, вгляделся, и лицо его застыло. Чиновник медленно выпрямился и с лёгкой хрипотцой в голосе спросил:

— А… Во втором сундуке… То же самое?

— Я же тебе говорил, дурень! — беззлобно усмехнулся Ситранис. — Много! Денег!

На «дурня» чиновник обижаться не стал. Более того, преобразился мгновенно. Важность с него будто ветром сдуло. Спина согнулась в полупоклоне. А на лице расцвела сладчайшая улыбка:

— Прошу простить! Сюда, пожалуйста! На второй этаж! Там вас обслужат в лучшем виде!

Честно говоря, на последней фразе я напрягся. И всё-таки Царская Казна — это Царская Казна. Надо хотя бы дать людям шанс выполнить свою работу. Чиновник, между тем, засеменил к лестнице, то и дело оглядываясь и полукланяясь:

— Прошу за мной, прошу!..

Мы с Ситранисом, подхватив один из сундуков, двинулись следом. Двое наших помощников-чиновников, ожесточённо пыхтя, тащили второй. Лестница была широкая, но ступени — высокие. К моменту, как мы поднялись на второй этаж, оба наших помощника взмокли. А судя по лицам и дыханию, может, и вовсе раздумывали, не упасть ли в обморок. Однако, к чести своей, нашли силы на последний рывок. И вслед за нами затянули ношу в двери кабинета, которые «важный» держал широко раскрытыми, пропуская сундуки и прилагающихся к ним людей.

Кабинет был обставлен богато, я бы сказал, крикливо. Стены обиты тёмным деревом. На полу — ковёр. В центре — стол с резными ножками и стулья с высокими спинками. У стены грустил практически пустой шкаф для документов.

— Располагайтесь-располагайтесь! — проворковал чиновник, будто токующий самец речной иссыги. — Сейчас вам слуги принесут еду и напитки! Будьте добры, не обижайте нас отказом! А вскоре подойдёт старший казначей.