А ещё я снова спал ночью часа по три, лишь бы не валиться с ног. И всё равно не успевал всего, что нужно. Пожалуй, этот январь стал самым тяжёлым в моей жизни. Голова трещала от навалившихся дел, мышцы ныли даже от учебных тренировок, а энергоструктура болела от перегруза. Впрочем, остальным учащимся «Васильков» приходилось лишь чуточку легче.

Учителя спешили закончить второй год обучения, впихнув в наши неразумные головы всё, что только можно и нельзя. Однако тяжелее всего, естественно, было мне. Мало того, что приходилось скакать галопом по годовой программе, так я ещё по-прежнему навёрстывал кое-какие упущения за прошлый год.

Облегчение приносили только занятия по правильному отдыху и дыханию, которые нам с женой Малая взялась лично проводить.

Но всё это было лишь жалким костылём для тех, кто встречал удар штормовой волны, гордо выпрямившись во весь рост. А тут ещё на город обрушились невиданные морозы, которые буквально сковали всю жизнь вокруг в своих холодных тисках. Пару ночей столбик термометра опускался аж до отметки в минус восьмидесяти.

Горячая вода, не успевая добраться до домов, замерзала прямо в трубах, отчего те лопались. Ледяная корка на проводах вызывала обрывы. Асфальт, не выдержав издевательств, начинал трескаться прямо на глазах.

Локальный апокалипсис, в общем… В итоге, целые углы Ишима лишались отопления, освещения и связи с городом.

И если вначале, раз уж закончились каникулы, мы с Авелиной ещё пытались жить в общежитии, то когда ночи стали невыносимо морозными — перебрались обратно в особняк. В нашем жилище, где ремонт на время морозов пришлось временно прекратить, тоже было несладко, однако хотя бы терпимо. Тем более, рабочие успели починить котельную, и трубы отопления круглосуточно оставались раскалёнными.

К двадцатым числам января мороз, наконец, отступил. Строительные работы и на площади, и в нашем особняке возобновились, а мы с Авелиной вернулись в общагу Васильков.

Жуткая зима выдалась, в общем… За две жизни я больше такого трындеца припомнить не мог.

Мне уже начало казаться, что я не справлюсь, и нас с Авелиной вот-вот накроет обязательный откат. Но, к счастью, именно в этот момент дела сдвинулись с мёртвой точки.

И первые подвижки случились в поисках Облома.

Через свои связи Давид сумел выйти на его след. Да и «ирбисы», пользуясь разрешением Дашкова, хватали бандитов одного за другим. Так что, в конце концов, ниточка, ведущая к бандиту, была обнаружена.

В это же время начался найм дружинников для будущего похода. Пока их было всего семь человек, но как уверял Давид, к дню выхода в Серые земли эти люди подтянут за собой других. А ещё Степан Порфирьевич, мой десятник, всё-таки принял предложение. Он уже поговорил с Давидом, был им одобрен, а теперь проходил процедуру восстановления ног в одной из Ишимских лекарен. Он, кстати, тоже обещал в ожидании похода пройтись по своим контактам.