А я начал без остановки метать плетения в защиту дома. И впервые, кстати, просадил резерв больше, чем на полмиллиона капель. Даже почувствовал, как от усердной работы болят жгутики и энергетическая структура. Странное ощущение, между прочим. В теории-то я про него знал, а вот на практике — столкнулся в первый раз.

За холмом раздался стрёкот винта, грохот взрыва, и в небо взметнулось облако дыма. А в дом Гололёдовых ударила новая порция гранат. Больше не понадобилось: двери открылись, а защиту отключили сами жильцы.

Из дверей на крыльцо поспешно выходили люди с поднятыми руками. Пожилые мужчина и женщина, за ними — женщина с тремя детьми, следом — мужчина и женщина средних лет с грудным младенцем, замотанным в одеяло. За ними — два молодых парня и девушка-подросток. Все взрослые были двусердыми, что характерно. Последними шли шестеро потрёпанных бойцов охраны, двое из которых тоже с чёрными шрамами на лицах.

— Мы сдаёмся! — закричал вышедший первым пожилой мужчина, подслеповато щурясь. — Отзовите зверя!

Никто из жильцов дома не успел толком даже одеться. Самым утеплённым был младенец, а на остальных детей накинули шубки.

А у нас здесь хоть и март стоял, но ещё зима, между прочим.

— Не делаем резких движений! — прокричал я. — Быстренько спускаемся и строимся у стены! Ваш род обвиняется в измене царю и Отечеству! Участие в контрабанде и, возможно, сотрудничество с Тьмой! Не усугубляйте положение!

— Где Борис⁈ Что с Борисом⁈ — закричала женщина с тремя детьми.

Видимо, жена главы рода… Вот и что ей отвечать? Я даже не знаю, выжил ли её Борис, или был разорван на части в подвале дворца…

— Не задаём вопросов! Строимся, лицом к стене! — проревел я, лишь бы эти люди не успели замёрзнуть.

— Анна, успокойся! Просто сделай, как просят! — пробурчал старик, подавая пример остальным.

Бойцы Гололёдовых побросали оружие и последовали за седым. А дальше работу с пленниками взяли на себя подтянувшиеся от ворот «тайники».

Ну а мы устремились к дальней части земель поместья, где у Гололёдовых с Борщеньевыми был общий забор. Тёма уже мелькал где-то впереди, маяча пушистым хвостом. И белый снег там, где он пробегал, становился розовым, пропитываясь чужой кровью.

— Не дали котеньке вылизаться! — оценил бежавший рядом Хлебов.

— Изверги мы! — согласился по рации Слава.

Ладно, будем считать это успехом. Одной ногой, то есть одним котом я уже был в дружине. Осталось самому стать для бойцов своим. Хорошо, кстати, что позывной мне успели дать.

— Барин, а котейка там в беду не вляпается? — спросил, обернувшись ко мне, один из бойцов.