Авелина от автоматической винтовки отказалась. Сослалась на то, что всё равно плохо стреляет. Взамен выбрала небольшой жезл, в рукояти которого поблёскивал десяток кристаллов-накопителей. Из него можно было метать маленькие шаровые молнии.

Кроме того, всем участникам будущей встречи выдали по защитному медальону. «Теньки» в нём было немного, но первые пули и плетения он бы остановил. Впрочем, в кремле собралось такое количество сильных двусердых, что медальон был, скорее, перестраховкой. Тот же Иванов такие защиты ставить умеет, что амулет даже в сравнение не идёт.

— Я поставила защиту артефакта на полметра от нас, — предупредила Авелина, когда мы вернулись в зал торжеств. — Если вытянешь руку, она окажется без защиты, зато сможешь стрелять.

— А кольцо? — спросил я.

— А оно, по словам Владислава Андреевича, исходящие снаряды пропускает. Щит от него появляется только перед входящими, — пояснила жена.

— В жизни не поверю, что твой родовой артефакт так не умеет! — с улыбкой заметил я.

— Умеет… Просто тогда и щит слабее, и расход «теньки» выше, — Авелина прижалась ко мне. — Можем, конечно, пообниматься, чтобы усилить защиту, но мне кажется, тебе стрелять будет неудобно…

Предложение было заманчивое. Мне с Авелиной не только пообниматься хотелось. Хотелось большего, скажу честно! Тем паче, в последнее время с интимом было сложно. То в дороге, то в учёбе, то я валяюсь пластом… Никакой личной жизни, в общем!

К приезду первых гостей всё было готово. Дашков, Бубенцов и Арков заняли места у трибуны, с которой князь собирался распекать проштрафившихся глав родов.

Наш отряд поддержки встал за сценой, рядом с оружием и сумками с патронами, припрятанными за помостом. Рюриковичи с Ивановым разместились в своём убежище. У дверей и стен застыл десяток княжеских ратников в тяжёлой броне. И даже Тёма, закончив грабить княжескую кухню, пару раз мелькнул.

А вот главы родов на встречу не спешили. И только когда в сопровождении одного из княжьих слуг зашла первая делегация, стало ясно, почему…

Его сиятельство был прав. Они пришли убивать.

В зал вошёл глава рода Морозистых. Как мне шепнул Арсений Булатов, это была далёкая побочная ветвь известного столичного рода Морозовых. Рядом с ним вышагивал его младший сын и двое советников. Все четверо — двусердые, и все четверо настороженно косились по сторонам.

Когда люди настроены драться насмерть, это видно сразу. По глазам, по осанке, по мелочам в поведении. А под рубашкой одного из советников ещё и что-то тёмное мелькнуло. Видимо, бронежилет или какая-то другая броня.