— Доброе утро! — поздоровался я с женой.

— Доброе… А это что? — спросила она, указывая на мешки, которые остальные грузчики вытаскивали из грузовика.

— Это?.. Ну скажем… — я замялся, вспоминая нужное слово. — Проверочная закупка!

— Кофий? — с удивлением рассмотрела Авелина рисунок на мешках. — Федь… А… А зачем нам столько кофия?

— Недавно разговаривал с Бубном. И он просил купить немного кофию, — пояснил я.

— Федя, ты меня нарочно запутать хочешь? — догадалась Авелина.

— Да! — подтвердил я её самые смелые догадки. — Ты должна была спать в этот ранний час, а я бы тебе всё потом рассказал. Но ты проснулась раньше времени. Вот я и пытаюсь соскочить с темы.

— И долго мне ждать этого рассказа? — не выдержав напора правды, разулыбалась Авелина.

— Вот как весь кофий доразгрузят, тогда я тебе и объясню! — поцеловал я её в светловолосую макушку.

— Ладно… — ещё сильнее заулыбалась девушка, став похожей на милого сонного зверька. — Буду ждать.

Кстати, вот именно эту мелочь я бы отнёс к своим главным достижениям за два с половиной месяца нашего вынужденного брака.

Я имею в виду тот факт, что Авелина наконец-то научилась нормально улыбаться. Не скалить зубы, как загнанный хищниками в угол зверёк. Не изображать идеальную улыбку на людях, чтобы потом выплакаться в своей комнате. Не смотреть на чужие проявления эмоций с научным интересом в глазах, будто записывая их в самоучитель.

А улыбаться, как человек, которому есть чему радоваться. И за чьей надёжной спиной, если что, прятаться.

Впрочем, возможно, свою роль здесь играла «кототерапия». Тёма, конечно, частенько гулял сам по себе, но поваляться на коленях у Авелины или растянуться рядом на подушке никогда не отказывался.

А как можно не радоваться жизни, если у тебя, или хотя бы у твоего замечательного мужа, есть такой шикарный кот?

Впрочем, это я отвлёкся. Итак, грузчики заносили мешки с кофием, а мы наблюдали за процессом, но уже из окна гостиной — слишком холодно было стоять на улице.

Не слишком-то торопясь в своих тёплых тулупах, рабочие сгрузили десять мешков в подвал, после чего сунули Давиду накладную, которую тот подписал — и отбыли восвояси.

А стоило их грузовику отъехать от ворот особняка, как на его место припарковалась легковая машина, из которой выскочил на диво бодрый для столь раннего часа Бубен.

Всё так же бодро он прошёл к пассажирской двери и, раскрыв её, галантно подал руку в тёплой перчатке. На землю опустилась изящная ножка в зелёном кожаном сапожке, а следом показалась и сама Мария Михайловна.

— Пошли встречать, — улыбнулся я жене.