Я недоверчиво покосился на государя, но решил не спорить с его воспитательными методами. Мне-то, между прочим, ещё ночью объясняли, что я — «героический баран». А оказалось, что бараны были в дворцовом персонале. И совсем не героические даже. А халатно-преступные и жадно-банальные.

— Ой, пап, да ладно! Ты мне в мои десять лет в дневнике, где была страничка с описанием мужчины моей мечты, поставил резолюцию: «Спросить у археологов»! Я же всё помню! — отмахнулась цесаревна. — Так что дай я у других людей поспрашиваю!

— Я твоей маме на тебя пожалуюсь! — запыхтел царь.

— А с ней я уже советовалась, — цесаревна закатила глаза. — Тоже сказала, что последнего урвала…

Надеялся ли я увидеть, как царь поплывёт? Поплыл, как после нокаута. Сразу разулыбался, кхекнул и ткнул локтём Иванова в бок. Мол, давай, продолжай, с чего там всё начали.

— Свидетельства о браке, свидетельства о венчании! — а Иванов выложил на стол листы из папки, после чего вытащил ещё один, долго на него смотрел, а затем перевёл взгляд на царя. — А… Кхм!.. Обязательство о пожизненной оплате кошачьего корма из расчёта на вес в 20 килограммов… И документы на доставку продукции по всей Руси от производственного предприятия «Волга-Корм»…

— А-а-а! Давай сюда! — потребовал царь. — Сначала я сам подпишу. Это, Федя, для твоего кота. Я ему обещал же…

— Спасибо от кота, ваше величество! — отозвался я.

— Что там дальше? — уточнил царь у Иванова, пока свидетели оставляли автографы на бумагах.

— Заявление об объединении имущества и счетов в Денежном Доме, — ответил Иван Иванович, доставая очередные документы. — Опись имущества. Опись счетов. Заявление о выпуске общего семейного счета Седовых-Покровских. Заявление о принятии в род Григория Петровича. Тут, между прочим, нужны две подписи…

Честно говоря, такую гору документов я не подписывал… Да никогда. Даже в прошлый раз, когда царь нам с Авелиной подкинул бумаги на роспись. Сегодня Бюрократический бог и вся бюрократическая машина Руси однозначно были довольны. Радовало только одно: потом не придётся бегать и забирать новые документы, доступы к счетам и прочее. Все эти хлопоты берёт на себя царская приёмная.

И вообще, сегодня днём я ещё мог почувствовать себя Седовым. А уже завтра днём я и Авелина будем одной семьёй. В которую, правда, пришлось дополнительно принять дядю. Тем паче, именно ему царь приказал за нами приглядывать, чтобы «глупостей не натворили».

К сожалению, отвертеться от этой чести нельзя было. Оставалось только надеяться, что дядя хотя бы объяснит, почему исчез с радаров больше двадцати лет назад. Ну а заодно я собирался показать его маме, оставив ей же на растерзание. Пусть сами друг с другом и объясняются.