И теперь в позе белки-летяги нёсся к земле. Даже не успевая извернуться, чтобы отделаться сломанными ногами…

Увидеть я это смог, лишь потому что пока падал — по всей территории дворца вспыхнуло освещение. Иначе так бы и превратился в лепёшку, не успев ничего разглядеть. А так хотя бы успел подумать, что мне конец, и даже испугался.

А потом на моём пути возникло жерло тёмного вихря, в которое я и влетел…

Чтобы в следующую секунду вылететь в полуметре от газона. Причём каким-то чудом параллельно земле.

Не скажу, что приземление вышло очень мягким… Но в ином-то случае я бы просто расшибся, так что грех было жаловаться.

И всё-таки тормозить о закованные в тяжёлую броню ноги царского ратника — то ещё удовольствие…

— Живой? — уточнил ратник, чуть наклонившись, чтобы посмотреть на меня.

— О-о-о-о… — сообщил я в ответ.

— Значит, живой… Лекаря! — гаркнул ратник, выпрямляясь.

Со стороны пляжа донеслась частая стрельба.

Я попытался пошевелить руками и ногами. Они шевелились. Но как-то неправильно. И я их даже почти чувствовал, но… У моего мозга, кажется, сбились настройки, как управлять телом.

В итоге, я смог лишь чуть откатиться от ног ратника. Да так и остался лежать, глядя, как по газону приближаются ко мне чёрные лакированные туфли, а над ними — тёмно-серые брюки.

— Я гляжу, у вас, Фёдор Андреевич, входит в привычку совершать зрелищные прыжки! — остановившись рядом, заметил Иванов.

— У-у-у! — попытался я возразить.

— Да-да, лучше заканчивайте с этим! — ехидным голосом посоветовал опричник. — Мне теперь вновь плести на подвес изогнутый проход, а это часа два времени. Я уж молчу, что в следующий раз меня может не оказаться рядом, а разбиваться насмерть — говорят, очень больно.

— А ы оуа аити? — с подозрением спросил я, вернее, попытался, но меня, кажется, не поняли.

— Иван Иванович, лекарю бы ему… — гулким голосом заметил ратник.

— Скоро будет, — ответил Иванов. — Кто напал, уже известно?

— Предположительно, ОИС, группа из двадцати человек, — ответил ратник. — К дворцу сумели проскочить трое. Остальные застряли на пляже.

— Почему тревога не включилась? — хмуро спросил опричник.

— Выясняем.

— А где Слава? — не отставал Иван Иванович.

— На пляже.

— А ты?

— Сторожу гостя.

— А, ну ладно… — Иванов сунул мне под нос руку и спросил: — Сколько пальцев?

— Ыте к орту! — очень вежливо попросил я.

— Нет, я к нему не хочу. Пойду-ка я лучше к старшему внешнего охранения! — усмехнулся тонкими губами опричник. — А вы, Фёдор Андреевич, пока полежите здесь. Придите в себя, подумайте о жизни…

Издалека донесся крик: «Эй! Посторонись!» — а потом на пляже что-то так рвануло, что я даже сумел повернуть голову в ту сторону.