С этими словами он бросил бандиту в лицо ком одежды, снятой с него же перед допросом.

Наверху, в гостиной, собралась половина бойцов, а за столом сидели Авелина, Тёма и… Пьер.

Стряпчий лишь скромно улыбнулся в ответ на мой удивлённый взгляд.

— Федя, всё в порядке? — Авелина подошла ко мне и, явно волнуясь, заглянула в глаза.

— Всё хорошо. Подонок рассказал много интересного и неприятного… — ответил я тихо, а затем повернулся к старику: — Пьер, рад вас видеть, но… Неужто в вас проснулся дар провидца?

— Я просто снял себе жильё неподалёку! — с улыбкой признался тот. — Из окон, надо сказать, изумительный вид на раменье… Но сегодня оттуда стреляла пушка. Проследив по карте направление выстрелов, я понял, что мне что-то не спится… И решил, что надо ехать сразу, не дожидаясь, когда вы позвоните. Вы не волнуйтесь: я не торопился, ждал конца стрельбы. А потом ваши люди были столь любезны, что помогли проскочить в особняк через защиту… А это?..

— Один из нападавших, — кивнул я, оглянувшись на Давида, который втолкнул пленника в комнату.

— Он слегка помялся… Порезался… Поломался… Не в форме, в общем! — озвучив выводы, Пьер чуть сморщился.

— Да, очень правдолюбивый человек оказался, пусть и негодяй… Он так яростно требовал, чтобы ему дали высказаться, что бился об мой кулак, резался об мой нож и подсовывал под ноги пальцы… Бывает… Совесть заела, наверно!.. — кивнул я.

— Да, это мы замнём, вы в своём праве! — не нашёл возражений стряпчий.

А я залез в трубку и переслал ему копию нашего с пленником разговора. Заодно и пояснил:

— Чем больше будет дубликатов записи, тем лучше.

— Ваша с ним беседа? Пожалуй, воздержусь от прослушивания на ночь глядя… — покивал стряпчий.

— А что с гостями-то делать, ваше благородие? Там, за куполом, их уже ого-го сколько собралось… — вмешался один из новых десятников, Владимир.

— Запускайте уже… Чего их держать-то!.. — вздохнул я и посмотрел на жену. — Лин, сделаешь в защите проход?

— Сейчас…

— И давайте чаю, что ли, заварим… Пару вёдер… — вздохнул я.

Ночь обещала быть тяжёлой.

К слову, ворота мы открыли очень вовремя. Если до этого рядом тёрлись, в основном, городовые, то когда «ирбисы» уже открывали створки — над площадью завис вертолёт, выпуская из своего чрева семерых бойцов в тяжёлой броне.

И если пятеро из них действовали, как военные, то двое других — один покрупнее, другой поменьше — направились прямиком к особняку. Крупный по пути снял шлем, и мне оставалось только обречённо вздохнуть.

В наше развороченное жилище пожаловал Дмитрий Богомилович Дашков. Собственной персоной.