— А зачем вообще изучать вульфа? — уточнил я, когда мы уселись в углу, с двух сторон от столика, занятого одиноким терминалом и кипами бумаг. — Мне казалось, они давно изучены вдоль и поперёк. Или нет?

— Или да… Изучены, — кивнула Лада. — Но Боря, делая ученическую работу для выпуска из пандидактиона, заметил, что образцы тканей современных вульфов отличаются от образцов тканей вульфов из прошлого. Сначала думали, что различия связаны с тем, что старые образцы растеряли часть своих свойств… Но Боря стал изучать вопрос и нашёл доказательства, что это не так. С этими доказательствами он и пришёл к Макару Петровичу.

Тем временем, она вытащила из кипы стопку бумаг, стянутых канцелярской прищепкой, и положила их передо мной.

— Теперь эти изменения в вульфах и других отродьях — одно из важных направлений нашей работы, — призналась девушка, а затем тяжело вздохнула: — Всё это вам следует прочитать и подписать…

— Ого… Ничего себе объёмы! — удивился я.

— Да-а-а… С этим учётом всё сложно. Вы начинайте читать, — Лада мельком глянула на то, как Полосков с помощниками азартно подставляет Тёме под удар деревянную доску. — Иначе, боюсь, они скоро что-нибудь важное пожертвуют вашему коту, а мне потом это заказывай заново…

Читал я очень внимательно. Боялся увидеть, что на меня как на владельца изменённого животного будет наложена масса ограничений и обязанностей. Но оказалось, что всё не так страшно. Владение Тёмой ничем не отличалось от владения какой-нибудь здоровенной породистой собакой. Ответственность за животное имелась, естественно, как без этого… Однако во вполне адекватных рамках.

Большая часть документов уже была подписана Полосковым, и там психованный учёный фактически расписался в том, что Тёма «благонадёжен и почти полностью безопасен» для окружающих, и вообще лапушка и няшка. А если и прибьёт кого — значит, убитый сам виноват, а у кота потребности.

— Макар Петрович не боится такое подписывать? — удивился я, посмотрев на Ладу.

— Чего ему бояться? — удивилась та. — Полосковы — род богатый, и все на науке повёрнуты. Их глава рода даже с государем по трубке связаться может, причём в любое мгновение.

Где-то позади подвывал Увальнев, пока Трясогуз смазывал ему йодом руку. А сам Полосков, судя по отдельным репликам, искал закалённую сталь, которая «вот тут где-то завалялась».

Всего у учёных я просидел часа три. Пока разобрался с документами, пока Лада занесла данные в терминал… Тем более, ей дважды пришлось отвлекаться: на спасение микроскопа и сепаратора. В микроскопе Полоскову понадобилась для Тёмы линза, а в сепараторе — плата из изменённого пластика. Оба материала девушка обещала достать учёным отдельно и в следующий раз.