Автор: Ульяна Бессонова
«Тьма помнит мое имя»
Рожденные во тьме сияют ярче звезд
Дом Ноктеверн. 20 лет назад
Вальдриан не спал более трех суток. Поместье окружали серебряные трёххвостые лисы. Их было так много, что Магистериум сошел бы с ума. Они лежали в садах родового поместья, возле ворот, охраняли двери. Периодически было слышно их тявканье, скулеж и визги. Крупная трёххвостая лиса пришла с лисятами. Они играли возле куста алых роз. Один лисенок порезался о шип и, скуля, побрел к матери. Его серебристый мех окрашивался в красный. Все происходящее освещал багровый лунный свет. Белый свет отсутствовал уже три дня. Луна стала кровавой с приходом лис и с началом схваток провидицы Севера.
— Не волнуйтесь, хозяин. Все образуется. Не впервой провидице Севера, — проворчал сокол, пощелкивая клювом и вычищая невидимые соринки из своих перьев.
— Я обеспокоен не самим процессом, друг мой. Я переживаю об этом, – проговорил Повелитель Соколиного Предела, направив взгляд в окно.
— Это еще ничего не значит, — пытался приободрить хозяина сокол, — они могли прийти, потому что чувствуют появление на свет сильного мага, возможно, будущего воина, как ваш старший сын Мираэль.
Вальдриан тяжело вздохнул. Его голова со стуком прислонилась к окну, черные волосы укрыли выражение его лица от посторонних. Но спрятать чувства, проступившие в голосе, было невозможно.
— Ты прекрасно знаешь, что это значит. Наше проклятие проявляется. Когда рождался Мираэль такого не было. Хотя он считается одним из сильнейших магов, из ныне живущих. — дрогнувшим голосом проговорил глава рода. Страх сочился в каждом произнесенном им слове, в каждой букве и вздохе. Непобедимый, вселяющий ужас во все три дома мужчина — боялся. Боялся за свою семью и еще не рожденного ребенка.
Сокол переступил лапами на плече своего повелителя. Он тоже был напуган и ободряющих слов не мог найти.
Вдруг окна стали покрываться инеем. Лисы завизжали, затявкали. Все, кто отдыхал возле ворот, вскочили и начали размахивать тремя хвостами. В покои Вальдриана постучали. Дверь распахнулась прежде, чем он успел дать разрешение войти.
— Рожает, ваша милость. Показалась головка, —запыхавшись произнесла повитуха. Женщина сжимала передник, испачканный кровью, её руки дрожали. — Роды тяжело проходят, ваша милость. Её величество была бы рада, если бы вы смогли прийти и поддержать её.
Повитуха боялась: указывать повелителю дома Ноктеверн опасно. На последних словах её голос дрогнул, а голова непроизвольно опустилась; она боялась взглянуть в глаза своему хозяину.