Через Аватар я потянулся к ближайшему самоцвету. Энергия хлынула — не потоком, а лавиной, горячей и густой, заполняя Аватар до краёв, раздувая его внутреннюю структуру, как воздух раздувает угли.

Барьер второго уровня. Я нащупал его — плотный, упругий, похожий на мембрану, натянутую поперёк пути. Ударил. Не кулаком — всей массой накопленной энергии.

Мембрана прогнулась, но не порвалась. Ещё. Ещё. Энергия из самоцветов текла непрерывно, каждая новая порция вдавливалась в преграду, миллиметр за миллиметром сдвигая её к точке разрыва.

В какой-то момент его отсекло от меня, осталась только установка: продолжать впитывать энергию. А потом пошёл отток.

Сначала — лёгкое покалывание в кончиках пальцев. Потом — тепло, вытекающее из тела вместе с кровью через невидимую рану. Жизненная сила потянулась от моей физической оболочки к Аватару, как вода по капиллярам — неумолимо, неостановимо.

Аватар пил. Барьер требовал не только энергии самоцветов, но и чего-то более фундаментального. Чего-то живого.

Второй уровень Истребления Смерти. Увядание Тела.

Название — до отвращения буквальное.

Первый час прошёл терпимо. Покалывание превратилось в постоянный зуд под кожей, словно мышцы медленно растворялись в кислоте. Сверхчеловеческая плотность, наработанная сферами Штиля и Сдвига Тверди, уходила первой — тело теряло ту внутреннюю пружинистость, ту звериную, избыточную мощь, к которой я привык. Словно из-под кожи вытаскивали стальные тросы. Один за другим.

Раствор в капельницах убывал. Я следил краем глаза — мутноватая жидкость стекала по трубкам, исчезая в венах, но эффект — как ведро воды в пустыне. Организм сжирал питательные вещества быстрее, чем они поступали.

Второй час. Кожа на руках обвисла. Я посмотрел на ладони и не сразу их узнал — пальцы истончились, суставы выпирали, вены, ещё недавно скрытые под плотным слоем мышц, проступили синеватыми верёвками. Рёбра прощупывались сквозь ткань рубашки.

Я потянулся к ближайшему мешку с раствором. Зубами сорвал клапан, глотал жадно, давясь. Вкус — солоноватый, с химической горечью и привкусом железа. Холодная жидкость заполнила желудок.

Бесполезно. Тело пожирало само себя.

Третий час. Четвёртый. Я терял счёт, потому что смотреть на себя делалось всё труднее. Мышцы на бёдрах и плечах усохли, превратившись в тонкие, жёсткие шнуры, обтянутые пергаментной кожей. Живот впал. Рёбра выпирали, как клавиши ксилофона. Лицо, должно быть, выглядело не лучше — скулы торчали, подбородок заострился, глаза провалились в орбиты.

Аватар напротив, наоборот, наливался плотностью. Его контуры обретали чёткость, вещественность. Свет перестал проходить сквозь его руки. Поверхность сделалась матовой, непрозрачной — почти как настоящая кожа.