— Разбуди девочек и собери их на два дня, — это было сказано так резко, что я даже вздрогнула. Он не повернулся ко мне — казалось, он вообще избегает моего присутствия.
— Ты даже не дашь мне провести с ними время? — я подошла и положила руку ему на плечо, чтобы развернуть к себе. Кирилл не позволил. Сбросив мою руку, он отошёл на другой конец комнаты.
— Нам всем нужно время, чтобы подумать, Аня. Сегодня есть такая возможность. Поэтому разбуди девочек и собери их на два дня. Я отвезу их к своей матери, — он повторил инструкцию медленнее. Сложилось впечатление, будто он разговаривает со мной как с умственно отсталым ребёнком.
Я не стала сопротивляться и спорить. Отчасти потому, что знала: Кирилл прав, так будет лучше для всей семьи. Отчасти потому, что всё ещё чувствовала огромную вину за то, что позволила этому произойти. Думаю, он был прав: это всё по моей вине. Это я просила, чтобы Антон жил с нами. Это мне стало жаль мальчишку, который боролся со своим отцом. И по большей части мне было важно его спасти. Поэтому я молча согласилась: раз я заварила эту кашу, мне её и расхлёбывать.
Разбудив девочек и собрав им вещи на два дня, мы позавтракали омлетом. За столом я неловко пыталась делать вид, что всё в порядке, но каждый раз натыкалась на молчаливую стену Кирилла. В конце концов я оставила эти жалкие попытки, поцеловала девочек и проводила их в машину.
— Завтра увидимся, красавицы! — я снова чмокнула каждую в щёку и по привычке потянулась к мужу. Он прошёл мимо, даже не попрощавшись. Возможно, это к лучшему. Мне нужно опуститься с небес на землю и начать думать быстро и трезво. Неужели он вправду мог подумать, что мне важнее прошлое, чем он и наши девочки? Глупость. Но нам нужно остыть.
Войдя в дом, я увидела, что телефон вибрирует от входящих. Одно было от Иры — с вопросами, как всё прошло с Кириллом. Отвечать не хотелось, и я смахнула уведомление. Второе — от Антона, что он скоро заедет домой. «Я знаю, что ты любишь красное нижнее бельё», — говорилось в третьем. Дима. Да пошёл ты, Дима. На это сообщение я тоже не стала отвечать. Оно меня разозлило. Выпив стакан воды, я решила проветрить скисший мозг на пробежке. Всё лучше, чем не знать, куда себя деть от поганых мыслей.
Пробежка была недолгой. В наушниках играли Balboa Son — Kylie. И, несмотря на заводную песню — паренёк в ней умоляет прекрасную девушку дать ему шанс, — я смогла вынести только тридцать минут: солнце палило, и я успела взмокнуть. Одежда неприятно липла к телу, волосы взъерошились, и мне снова требовался душ.