Московский бомонд делал всякие предположения разной степени достоверности, но суть дела заключалась в том, что всякий бардак можно терпеть до определённого предела, и если Агуреев не смог вычистить милицейский аппарат в момент прихода к власти, то конечно воспользовался предлогом, чтобы убрать несколько весьма противоречивых фигур. И конечно громкое дело, об избиении студента из семьи потомственных железнодорожников, тому весьма поспособствовало.

Таким образом в обществе провели ещё одну черту, заступать которую становилось опасно не только для карьеры, но и в прямом смысле для жизни, потому как за серию изнасилований, группе мажоров грозили не только большие сроки, а и высшая мера социальной защиты[1].

Никиту эта волна практически никак не задевала. Он вытащил из неприятностей хорошего человека, утопил кучу плохих, и это было правильно. Но жизнь шла своим чередом. Уроки, контрольные, и всё реже и реже повторяющиеся наезды учителей, с требованиями поучаствовать в олимпиаде или на каких-то соревнованиях, и услышав как всегда вежливый отказ, привычно махали рукой.

А вот специальный отдел при Комитете госбезопасности уже так не пошлёшь, да и не дёргали они Никиту просто так. Полезли вскрывать очередную лёжку пришельцев, и снова напоролись, получив пять заражённых и трёх раненных, но нарыв, таки сковырнули, хотя трофеи пролетели мимо. Шагран сумел активировать самоуничтожение, и люди едва успели вынести своих, как старый бункер гражданской обороны, сложился внутрь.

Лечить только что отравленных легче на порядок, и Никита даже не устал, очищая тела людей от инопланетной заразы. Но в связи с этим, у него появилась мысль, таким образом затормаживать состояние тяжелораненых, для уверенной эвакуации, и начмед ухватился за эту мысль, потому как это решало часть проблем. Да, всех с поля боя так не вытащить, но для спецотдела это виделось реальным выходом.

Заодно, генерал как-то вроде как мимоходом поинтересовался как Никита находит эти самые точки, потому что госбезопасность их искала по тысяче косвенных признаков, постоянно обшаривая десятки квадратных километров заброшенных промышленных зон, и прочих укромных уголков, что не только малоэффективно, но ещё и опасно для самих сотрудников.

— Оба раза просто как алую вспышку. — Никита пожал плечами. Один раз, когда стоял на мосту, и увидел вспышку в парке Горького, а второй раз вообще с самолёта.

— С самолёта… — Задумчиво произнёс Дмитрий Андреевич, глядя куда-то за окно, а через неделю, Никиту повезли на военный аэродром в Жуковском, где для начала заставили пройти медкомиссию, а затем посадили в огромный Ту-95МР, имевший весьма совершенное наблюдательное оборудование, и облетели сначала Москву, а затем всё расширяющимися кругами и область, захватив территории, отстоявшие на пятьсот километров от центра столицы.