Автор: Шелли Маркс, Коллетта
В джунглях Юкатана, где солнце пробивается сквозь кроны лишь редкими, будто раскалёнными лезвиями, стояла пирамида, которую не наносили на туристические карты. Её очертания терялись в плотной зелени, словно сама природа старалась скрыть это место от чужих глаз. Лианы оплетали ступени, превращая их в неровные, опасные выступы, а мох покрывал камень тёмно‑зелёной коркой, похожей на старую, въевшуюся кровь. Старик из ближайшей деревни называл это место «Ртом Земли». Говорил он об этом редко, только тем, кто настаивал, и всегда понизив голос, будто боялся, что его услышат не только люди. Он рассказывал, что в древности здесь приносили жертвы, чтобы утихомирить голод земли, и что голод этот никуда не делся — он просто научился ждать. — Они не ушли, — шептал старик, глядя куда‑то мимо собеседника, в сторону джунглей. — Они стали тенью этого места. И если ты пойдёшь туда, тень узнает твоё имя ещё до того, как ты ступишь на первую ступень. Он протягивал потрёпанную фотографию: на ней виднелся фрагмент стены с резными символами — странными, угловатыми, будто выцарапанными в спешке или в агонии. Некоторые знаки напоминали человеческие фигуры с неестественно вытянутыми головами, другие — чаши, наполненные чем‑то густым и тёмным. — Это не искусство, — говорил старик. — Это предупреждение. Но предупреждения не работали. Туристы приезжали за «настоящей Мексикой», за местами, «куда не ступала нога массового туриста». Они листали блоги, собирали слухи, искали «то самое» место, которое сделает их посты особенными. И рано или поздно кто‑нибудь натыкался на старую легенду о пирамиде, которую нельзя найти на официальных картах. В ту ночь, когда луна висела низко, будто её подвесили на верёвке из теней, из глубины пирамиды доносился ритмичный стук. Не барабана — хотя в нём слышался тот же первобытный ритм, — а чего‑то тяжёлого, ударяющего по дереву. Словно кто‑то отсчитывал последние секунды чужой жизни. Звук шёл не сверху и не снизу, а отовсюду сразу, пробираясь под кожу, заставляя сердце биться в такт этому глухому, неумолимому ритму. Ветер, который обычно приносил с собой запах дождя и свежести, в ту ночь пах иначе. В нём чувствовалась горечь пепла и сладковатая, тошнотворная нота, которую трудно описать, но невозможно забыть. Местные знали этот запах. Они называли его «дыханием Рта». И старались держаться подальше. На рассвете у подножия пирамиды появилась группа туристов. Они смеялись, щёлкали фотоаппаратами, снимали видео для сторис. Им казалось, что опасность — это то, что можно увидеть: скользкие ступени, острые камни, ядовитых змей. Они не знали, что самая страшная опасность здесь — та, что уже смотрит на них из темноты, прячется в тенях, сплетается с эхом их собственных голосов. Карлос, их гид, стоял чуть в стороне, сжимая в руках потрёпанный блокнот, в котором записывал легенды и предостережения стариков. Он знал эти места, знал, как быстро джунгли стирают следы, как легко заблудиться в трёх шагах от тропы. Но больше всего он боялся не диких зверей и не ядовитых растений. Он боялся тишины, которая наступала вокруг этой пирамиды. Тишины, в которой можно было услышать, как шепчут камни. Когда он поднял глаза на вершину сооружения, ему показалось, что на одном из выступов мелькнула тень — слишком ровная, слишком человеческая, чтобы быть игрой света. Карлос хотел сказать туристам, чтобы они возвращались. Хотел схватить их за руки и увести прочь, пока не стало поздно. Но слова застряли в горле, тяжёлые и горькие, как пепел. А потом из глубины пирамиды снова донёсся стук. И на этот раз он прозвучал ближе.