Огонь в очаге вдруг вспыхнул ярче, будто подтвердил её слова, и на мгновение тени в углах комнаты стали глубже, будто прислушались.
— А ещё говорят, — продолжила волшебница, понизив голос так, что дети подались вперёд, чтобы не пропустить ни слова, — что в тот самый миг, когда мир раскололся, у Люмины и Зарка родился сын. Его назвали Каэрон. Наследник двух миров. Но никто не видел его лица. Одни говорят, что его спрятали в башне из чёрного стекла, где даже свет боится задержаться. Другие — что он сам стал тенью, скользящей между мирами. А третьи шепчут, что он — и есть та самая трещина, по которой мир когда‑нибудь разойдётся окончательно.
Лира сглотнула, и голос её прозвучал чуть дрогнув:
— А если… если кто‑то из нашего мира встретит его? Что тогда будет?
Волшебница помолчала, глядя, как пламя рисует на стенах причудливые узоры.
— Говорят, магия света и магия тьмы не должны соприкасаться. Это как огонь и лёд: одно из них обязательно погибнет. А может, погибнут оба. Поэтому граница между мирами держится крепко. Её подпитывают стражи, её укрепляют заклинания, её охраняют даже тени, которые знают, что без границы им не будет места, где шептать.
Мальчик, который спрашивал первым, вдруг тихо добавил:
— А вдруг он хороший? Ну, этот принц… Каэрон? Вдруг он не хочет, чтобы миры рушились?
Волшебница мягко улыбнулась, но в этой улыбке была грусть.
— Никто не знает, каким он вырос. Может, в нём столько же света, сколько и тьмы. Может, он ищет способ всё исправить. А может, он просто хочет, чтобы его перестали бояться. Но одно известно точно: пока граница держится, мы в безопасности. А если она падёт… тогда легенды станут реальностью.
Дети переглянулись. В комнате стало тише, только трещали дрова да изредка поскрипывали старые балки. Лира смотрела на огонь и думала о том, как странно: легенда звучит так, будто это давно прошедшее, а внутри всё равно остаётся чувство, что это ещё не конец. Что где‑то там, за границей, кто‑то смотрит в сторону светлого мира. И, может быть, тоже слушает истории.
Волшебница наклонилась вперёд и тихо сказала:
— Запомните главное: мир раскололся не потому, что свет плохой, а тьма хорошая, или наоборот. Он раскололся потому, что нельзя смешивать то, что не создано быть вместе
Дети потянулись к выходу, тихо перешёптываясь, будто боялись, что сами тени подслушают их слова. Волшебница проводила их взглядом, чуть склонив голову, и напоследок сказала:
— Ступайте. Пусть сны будут добрыми. А если вдруг услышите шёпот — не пугайтесь. Тени любят слушать, но редко делают зло тем, кто не ищет его сам.