Уайт машинально кивнул.

Сил совершенно не осталось, хотелось просто сидеть у костерка, но тлеющие угли уже подернулись пеплом, — освещенное пространство быстро сужалась, а тьма подступала со всех сторон.

— Ну, все, бывай. — Лера шагнула в направлении телепорта. — Азы я тебе показала. Новобранцам отводится две недели, чтобы освоиться, так что не тормози. Потом начнутся будни наемника и учиться будет некогда. Почитай гайды и руководства, прокачай уровни на окрестных мобах, — с этими словами она исчезла во вспышке призрачного сияния.

Уайт подкинул веток в костер и, превозмогая усталость, пошел рубить еловые лапы, чтобы соорудить себе убежище на ночь.

Всю следующую неделю он исследовал ближайшие окрестности, строил неказистую хижину и читал доступные материалы из сети, стараясь без крайней необходимости не ввязываться в схватки с мобами, — марафонских впечатлений первого дня пока хватало с избытком.

Портальный камень, похожий на покрытый рунами старинный жернов, при приближении активировал отдельную вкладку интерфейса, но для Уайта в ней была доступна только одна строка:

«Центральная площадь замка Ордена Наемников».

Все остальные маршруты маркировались тремя знаками вопроса с краткой подсказкой: «Найдите другие портальные камни, либо купите карту, где они обозначены».

В замок Уайт не пошел. Незачем. Денег на более удобную экипировку все равно нет, а еду можно добыть и тут. Да и задерживаться в «Безмолвных Землях» он не собирался. «Быстро отработаю долг и отправлюсь на поиски дочери, — мысленно рассуждал он, — значит, нечего обрастать знакомствами, все равно они не принесут никакой пользы…»

Впрочем, его прагматизм, выстроенный на незыблемом фундаменте жизненного опыта, неожиданно пошел трещинами, грозя рассыпаться в прах. Виртуальный мир, который он презирал, считая уделом слабых и никчемных, нанес внезапный и сокрушительный удар по психике Уайта. Нейроимплантат вливал в его рассудок абсолютно достоверные ощущения, а попытки их отвергнуть приводили к острым приступам помутнения сознания. Некоторое время он боролся, убеждал себя, что все вокруг не настоящее, а затем вдруг наступил неожиданный слом мировоззрения, словно на излете жизни злонравная судьба вырвала его из водоворота суеты, прибила к неведомому берегу, а затем схлынула, лишив всего и… подарив целую вселенную.

Просыпаясь по утрам, когда первые лучики солнца едва пробивались сквозь плетенку стен построенной своими руками хижины, он чувствовал себя бодрым, помолодевшим, — вставал и бежал к роднику, умывался ледяной водой, смотрел на свое отражение, замечая перемены в облике. Разгладились глубокие морщины, исчезли темные мешки под глазами, словно Уайт за неделю сбросил лет двадцать.