Бланш продолжала лечить Анжи, её лицо было сосредоточенным, напряжённым.
Раненый Канвар, который пытался ей мешать, увидел нас и замер, его глаза расширились от ужаса.
Драконы. Ещё трое врагов. Он был уже мёртв, и он это понял.
Я сделал шаг вперёд, готовый вмешаться в бой Симона, помочь ему прикончить Виджая быстрее.
И поймал красноречивый взгляд своего ученика.
Он обернулся на секунду, услышав наше приземление. Наши глаза встретились.
И в этом взгляде было всё.
«Не вмешивайся. Это моё. Я должен закончить это сам.»
Я замер на месте.
Дед и Октавия рванули вперёд, готовые присоединиться к схватке, но я поднял руку, останавливая их.
— Стойте, — коротко приказал я.
— Что? — Октавия обернулась, её лицо выражало недоумение. — Макс, они сражаются! Симон ранен! Нужно помочь!
— Нет, — покачал головой я, не сводя глаз с боя. — Это битва Симона. Не нужно ему мешать.
— Но он же ранен! — настаивала Октавия, её голос был полон беспокойства.
Я повернулся к ней, моё лицо было серьёзным:
— Для воина это не имеет значения. Симон уверен, что справится. К тому же, — я усмехнулся, — не забывай. Он ещё и Вийон.
Словно в подтверждением моим словам, рана на плече Симона на наших глазах стала чуть меньше.
Магия жизни. Его второй дар.
Октавия открыла рот, чтобы возразить, но затем увидела это и замолчала.
— Понятно, — пробормотала она.
Дед хмыкнул:
— Хочет доказать что-то. Понимаю. Ладно, пусть развлекается. А мы что, просто стоим?
— Нет, — я уже двигался к Бланш и Анжи. — Мы помогаем здесь.
Я подошёл к ним и сел рядом с Бланш. Анжи лежала неподвижно, её лицо было бледным, губы посинели.
Огромная рана в груди медленно затягивалась под действием магии Бланш, но процесс шёл слишком медленно.
Бланш бросила на меня быстрый взгляд, её лицо было измождённым:
— Макс. Помоги. Она… клинок задел сердце. Я делаю что могу, но…
— Понял, — я уже призывал свою магию.
Некромантия и лечение кажется странным сочетание для большинства людей. Магия смерти, исцеляющая живых? Абсурд.
Но лишь на первый взгляд.
Некроманты не хуже любых лекарей понимают как устроены человеческие тела. Как они работают и как ломаются, как их чинить.
Не магией жизни, как Вийоны. А магией… структуры. Формы. Материи.
Если Вийоны были чистыми целителями, заливающими тело энергией жизни, то я был хирургом смерти. Я мог срастить кости, соединить ткани, восстановить повреждённые органы на физическом уровне.
Разные подходы. Но оба работали.
Моя магия потекла в тело Анжи, находя повреждения. Сердце было частично разорвано, мышечные волокна порваны. Я начал их восстанавливать, одно за другим, сплетая ткани воедино.