Руины появились внезапно, словно мы переступили какую-то невидимую черту.
Только что нас окружала пустошь с редкими камнями, и вот уже вокруг вырос целый мёртвый город.
Архитектура была странной. Но с ходу определить, что с ней не так, я не мог. Высокие арки, массивные колонны, широкие площади. Всё это напоминало классический стиль, который использовали в старых городах нашего мира. Но какие-то мелкие отличия, не свойственные ни одной известной мне местности, не давали расслабиться.
— Интересно, кто здесь жил, — тихо озвучила Ольга то, о чём мы все сейчас думали.
Прохор осторожно коснулся ближайшей колонны, она мгновенно начала осыпаться.
Он отпрыгнул.
— Похоже, камень очень древний.
— Лучше ничего пока не трогать, — согласилась внучка.
Мы двигались по пустым улицам, наши шаги гулко отдавались от стен. Всё было покрыто тонким слоем пыли, не грязи, не песка, а именно пыли. Словно время просто остановилось, и всё медленно превращалось в прах.
Дед Карл периодически останавливался, изучая какие-то детали. Резьбу на стенах, форму дверных проёмов, орнаменты на разрушенных фонтанах.
— Что-то в этом есть знакомое, — пробормотал он. — Но не могу понять, что именно.
Я тоже это чувствовал. Странное ощущение дежавю, словно я уже видел что-то подобное, но не мог вспомнить где.
Мы прошли через несколько площадей, миновали разрушенный рынок, обогнули то, что могло быть храмом или дворцом. И наконец вышли к северной окраине города.
Там нас ждал некрополь.
Огромное кладбище раскинулось перед нами, уходя за горизонт. Тысячи надгробий, мавзолеев, склепов. Всё это было выстроено с какой-то пугающей симметрией, словно кто-то очень тщательно планировал город мёртвых.
— Ничего себе, — выдохнул Прохор.
Мы медленно вошли между рядами надгробий. Камень был тёмным, почти чёрным, покрытым рунами и символами. Я наклонился, изучая ближайшую плиту.
Язык и его символы казались чужими. Но что-то в их начертании…
— Макс, — позвал меня дед.
Его голос звучал странно и напряжённо даже для лича.
Я обернулся. Он стоял в нескольких метрах от меня, замерев перед высоким обелиском. Его пальцы дрожали от нетерпения. С личом такое может случиться только если он прикоснулся к загадке, которая кажется ему крайне важной даже для его мёртвого существования.
— Что? — я подошёл к нему.
Дед молча указал на обелиск.
Я посмотрел на символы, высеченные в камне. И застыл.
— Ты видишь? — прошептал дед.
— Что? — Ольга и Прохор подошли ближе. — Что там такое?
Я провёл рукой по камню, обводя пальцами один из символов. Он был выбит глубоко, с явным мастерством, и несмотря на очевидную старину, всё ещё был чётко различим.