— Гаэтано, не затягивай с ним, нас ждут остроухие.

— Будет исполнено, милорд. Я превращу его в урок этим бородатым варварам, никто не смеет оскорблять темных друидов из ордена Кота, — улыбкой ведьмака можно было замораживать воду, а его голос был едва слышным, но с четко прослеживаемым желанием убийства. Где гребанные разработчики брали такой психотип? Это же псих, съехавший с катушек на фоне убийств и личного кодекса чести.

Когда поединщики зашли в пространство, огороженное бечевкой, смотрелись они, конечно, странно. Рыжеволосый загорелый татуированный гигант потрясает щитом и секирой, а напротив невысокий худой бледнокожий ведьмак с клинком на плечах криво улыбается, жуя зеленую былинку. Северяне смеялись и показывали пальцем на ведьмака, а тот просто стоял с клинком на плечах и презрительно улыбался, глядя на их потуги разозлить его перед боем.

Все изменилось мгновенно, едва Грейр отдал приказ о начале боя. Бьорнсон тут же прыгнул вперед, нанося удар щитом и следом секирой, вот только ведьмак полупируэтом оказался сбоку от северянина, нанес ему диагональный удар чуть ниже спины и тут же разорвал дистанцию. Боль в разрезанной заднице ослепила Твердолобового, и тот ринулся в атаку, активно работая секирой и прикрываясь щитом. Гаэтано постоянно смещался, нанося болезненные, но не смертельные удары, пользуясь своим преимуществом в скорости. Бой в исполнении кота был больше похож на танец матодора с быком.

Бьорнсон просто не успевал за ним, а лобовая атака ни разу не увенчалась успехом. Но чего было не отнять у сына ярла, так это его силы и выносливости, кровь и пот стекали по его лицу, в то время как ведьмак с бесстрастным выражением лица кружился вокруг него, нанося ему кровоточащие разрезы. И в какой-то момент в бою наступил перелом. Ведьмак ускорился, и его клинок словно молния сверкнул возле лица Бьорнсона, издавшего дикий крик, и через мгновение я увидел, как с головы Гунара упало ухо, срезанное вместе с куском щеки. Сам же кот ушел от удара секирой в скоростной полувольт и диагональным ударом разрезал северянину икроножные мышцы, а его движение вперед завершилось падением на колени.

— За Темный лес! — с этим криком Гаэтано отрубил голову внука Грейра.

— Оскорбление смыто кровью, как велит обычай, — я удивился своему холодному голосу.

— Сталь сказала свое слово. Между нами нет вражды, — голос Грейра оказался таким же холодным, как и мой.

— А теперь здравствуй, племяш, — Грейр обхватил обеими руками Орма и прижал к себе.

— И тебе не хворать, дядя. Ты так и не смог вбить в голову этому недоумку хоть немного мозгов?