— Теге, на пол на колени встань, — приказал он мне, сдергивая с пузыря. Его возбужденный член при этом так и мелькал передо мной.

Поставив меня в нужную для себя позу, опустился на пол позади и принялся мять мои груди уже обеими руками. Он был груб, безжалостен и даже жесток, обращаясь со мной так, словно мое тело было из сверхпрочного материала! Душа совершенно заледенела от отвращения и бессилия. Почувствовав его член, примеряющийся к моей попке, неожиданно поняла, что все — красная черта пересечена. Это мой предел! Настолько скотского обращения с собой я не выдержу. Какой смысл в существовании в качестве подстилки? К тому же временной, которую всегда можно дать другому… попользоваться. Это даже хуже, чем смерть! Для меня — однозначно.

И я решилась. Я не буду стараться остаться с белокожим, не съем ни капли этой их еды, я не буду протестовать, я больше не издам ни звука, я позволю им делать с моим телом что угодно, но — я найду способ умереть.

И как можно скорее… Я не Теге! И я не стану ею, в какой бы форме им это ни виделось!

Гость жестко, не озаботившись тем, чтобы раздвинуть мои бедра шире, грубо ворвался внутрь попки. Ощутив резкую боль разрыва, не сдержала вскрика и, дернувшись, подняла голову. И сразу встретилась взглядом с обернувшимся на звук «собственным» белокожим. Он как раз рассматривал чужую Теге и… Что случилось дальше, я не поняла. Что он увидел в моем взгляде — мольбу о помощи, обещание убить, что-то большее?.. Глаза не зря называют зеркалом души. А сейчас душа умирала.

Он рывком подскочил к нам, одновременно выкрикнув:

— Атре! Остановись!

А чужак уже выдернул свой член наружу, намереваясь вновь толкнуться в меня, стиснув обе груди своими лапищами. Не успел… Белокожий оттолкнул его, яростно зашипев:

— Ты ее калечишь!

И едва чужак успел только недоуменно хмыкнуть, как неумолимо добавил:

— Уходите, я передумал.

И сам, подхватив коллегу за плечо, потянул его в сторону дальней стены, укрытой дымкой тумана. Как уходили «гости», я не видела. Не смотрела. У меня вообще наступило странное состояние — я перестала ощущать собственное тело. Словно парила над ним, видя себя со стороны, но не контролируя. Тело безвольно осело, привалившись к пузырю, голова упала на грудь, глаза закрылись. Меня ничто больше не волновало…

— Теге! — белокожий подскочил ко мне, пытаясь добиться реакции. — Что случилось?

Тело, разумеется, не отозвалось. Подхватив его на руки, мужчина положил поверх спального пузыря и принялся тормошить:

— Теге, Теге! Отзовись.

Я не могла, просто было все безразлично. И его касаний я не чувствовала. Не хотела чувствовать. Он меня предал.