— Плееры, — согласился я. — И компьютеры Macintosh. Мне нравится, как они стратегически мыслят. Считайте это капризом.

Он пожал плечами — каприз клиента с живыми деньгами святое дело — и оформил поручение. Я чуть не заржал ему в лицо. Знал бы этот парень в мешковатом пиджаке, какой каприз он сейчас проводит через свои бланки. Через двадцать лет за эту «компьютерную фирму, что плееры и компы делает» люди будут драться. Но я держал скучную морду удачливого дурачка, роль отработанная.

Открыл брокерский счёт. Открыл валютный, прошёл через процедуру валютного контроля, объяснил происхождение средств — законный задекларированный выигрыш, доход с бизнеса, документы на руках, налоги уплачены. Никаких вопросов, всё чисто. Конвертировал часть резерва в доллары по грабительскому курсу сорок два с копейками, оформил поручение на покупку. Комиссии кусались, спред был безбожный, всё делалось медленно и через людей, каждый из которых норовил урвать свой процент.

Но я это сделал. И вот, в феврале две тысячи шестого, на моём счёте лежал добротный пакет акций Apple, купленный по цене, от которой человек из две тысячи двадцать шестого захлебнулся бы слюной. Я смотрел на выписку и тихо радовался, как ребёнок, спрятавший конфету на потом. Мелочь, а приятно. Один кирпич в фундамент будущего состояния лёг.

Следом по плану канал под остальное — акции про запас, подготовку к обвалу восьмого, крипта — всё в силе, но это была работа не на один день, и я отложил её в очередь.

* * *

А потом позвонил Миша. Охранник который.

Вечер, буднично, я как раз доедал разогретые Леной макароны по-флотски и смотрел вполглаза какую-то ерунду по ящику. Определился знакомый номер, я снял трубку, ожидая обычного условного «чо-каво».

Но по голосу сразу понял — не «чо-каво ».

— Артём, слушай сюда, — сказал Миша ровно и коротко. — Ты по конторе всё. Забудь. Вот эти твои визиты айтишные. Туда больше не ходи. Совсем. Там шляпа. Если будешь нужен — тебя вызовут.

И повесил трубку.

Я сидел с телефоном у уха, ошеломлённый, и макароны во рту вдруг стали безвкусными.

Мишу я знал достаточно, чтобы прочитать это верно. Спокойный профи. Весельчак, правда, но лишнего не скажет, панику не разведёт. Если он предупреждает вот так — сухо, заранее, без объяснений, — значит, дело серьёзное. Значит, контора Тагира легла под колпак на финальной, неоперабельной фазе. Значит, там уже ничего не спасти, и делать мне рядом с этим нечего — только под волну попасть.

Я отставил тарелку с остатками. Аппетит пропал.

— Ты чего? — Лена подняла глаза от глянцевого журнала для девушек.