Сама наследница дома ехала вместе со своим телохранителем в повозке, запряжённой четвёркой лошадей. На крыше повозки сидели два арбалетчика, готовые в любой момент начать стрелять, стоит хоть кому-то угрожать их хозяйке.

Я шёл рядом с бортом одной из повозок в компании таких же младших слуг. Несмотря на то что всё было обговорено множество раз, мне всё равно было не по себе. И взгляд постоянно натыкался на бронзовый глиф, который просто шептал мне: не полагайся на других. Несколько выстрелов — и я вырвусь из этих шахт, на свободу, где поёт ветер.

Стражник у выхода сделал шаг вперёд, поднимая руку:

— Приказ инспекции. Открыть груз. Документы на сопровождение…

Но не успел он закончить — его командир резко шагнул вперёд и коснулся земли ладонью, вежливо опустив голову:

— Прошу прощения, госпожа Цуй. Он новенький и ещё не выучил правила.

В ответ на его слова занавеска повозки откинулась, и драконорожденная махнула рукой, словно говоря, что инцидент исчерпан.

Когда караван проходил мимо, я краем уха услышал, как стражник отчитывал своего подчинённого шипящим от раздражения голосом:

— Сопровождение дома Изумрудного Кедра не подлежит досмотру, идиот! Это их шахта, они лишь проходят по нашей территории. Если хочешь жить — никогда не зли драконорожденных!

Когда мы вышли из прохода и пересекли черту теней, закрывающих вход в шахту, я на секунду замер и ощутил его. Моего друга, без которого мне было так плохо и одиноко.

Ветер был почти неощутим, слабый, едва касающийся кожи, но я почувствовал его каждой порой, каждой косточкой. Он пронёсся по моим щекам, прошёлся по затылку, шевельнул волосы. И я не удержался — закрыл глаза и вдохнул так глубоко, как только мог, будто всё это время держал дыхание. Мир был широк, как небо. И я — снова в нём.

Солнце резануло глаза, и я откинул голову назад, позволяя свету выжечь остатки шахтного полумрака из зрачков. Наконец-то мои ноздри не ощущают шахтное зловоние. И каждый новый шаг по земле делает Фэн Лао свободным человеком.

И в этот момент, между очередным вдохом и выдохом, я осознал: я жив. Я снова жив. Не просто физически — по-настоящему.

Тень Фэн Лао вырвался на свободу.

Через буквально несколько минут мы сделали привал, и жуткий старик со своими неизменными чётками попросил меня следовать за ним к его госпоже. Для Цуй Ксу уже подготовили шатёр, закрытый с трёх сторон плотной тканью с вышитыми ветвями и цветами кедра. Внутри было тихо и пахло дымом благовоний.

На невысоком столике стояли фарфоровые чаши, чайник с резным носиком, коробочка с прессованным чаем, кисточка и чаша для промывания. Сама Цуй Ксу сидела на коленях, склонившись над жаровней. Увидев меня, она отложила кисточку и приветливо улыбнулась.