Наше время.
Утро только начиналось. Сквозняк слегка шевелил лёгкий тюль, а на подоконнике остывал недопитый кофе. Алиса уже несколько минут пыталась уговорить дочь надеть колготки.
Ева сидела на кровати, хмуро разглядывая розовую ткань в своих руках. Пяточка тихонько постукивала по матрасу — тук, тук, тук. Судя по всему, девочка была настроена решительно.
— Они колются! — наконец заявила она и сердито топнула ножкой.
Алиса замерла у шкафа с одеждой. Одна из вешалок зацепилась за другую и тихонько звякнула металлическим крючком. Женщина прикрыла глаза, мысленно досчитала до трёх и повернулась к дочери.
— Евочка, ну посмотри! Они же такие мягкие — прям как облачко. Давай просто пальчиком потрогаем, а? Ну хоть разочек.
— Не-а! Не хочу!
— Ты ведь даже не попробовала… Может, они не такие уж и страшные?
— А я знаю, что страшные! Они колются!
Ева демонстративно отодвинула колготки подальше, словно те могли в любой момент напасть на неё снова.
Алиса прикусила губу, чтобы не рассмеяться, и тихо вздохнула:
— Ладно, ладно, не будем с ними воевать. Давай поищем другие. Помнишь, те, с цветочками? Такие весёленькие.
Глаза Евы тут же загорелись, словно кто-то щёлкнул выключателем. Она вскинула голову и выпалила на одном дыхании:
— С цветочками! И розовое платье! И бантик! Самый большой!
— Всё сразу? — Алиса скосила взгляд на часы. — Мы, кажется, собираемся в садик, а не на бал.
— Ну и что! — Ева на секунду замерла, задумчиво прижав пальчик к губам, а потом радостно вскинула голову. — А вдруг по дороге случится чудо, и нас позовут на бал? Тогда я точно должна быть самой красивой!
Алиса покачала головой, но не смогла сдержать улыбку — она пряталась где-то в глубине глаз и в лёгкой морщинке у уголка рта.
— Ладно, раз уж так всё серьёзно… Тогда давай скорее, а то первый танец начнётся без нас!
Ева звонко рассмеялась, спрыгнула с кровати и тут же подбежала к маме, уткнувшись носом в её бедро — так крепко, будто хотела вобрать в себя мамино тепло.
Алиса достала из шкафа нужные вещи, помогла дочери переодеться, поправила складки на платье и аккуратно завязала бантик — тот самый, который Ева требовала «чтобы побольше». Сборы потихоньку подходили к концу. Алиса уже взялась за сумку, но вдруг замерла: Ева остановилась посреди комнаты, и в этой её неподвижности было что-то до боли трогательное — будто она пыталась удержать мгновение.
— Мам? — прозвучало тихо, почти шёпотом.
— Что, солнышко?
— А ты опять на работу пойдёшь?
Алиса обернулась.
— Да. Но сначала отведу тебя в садик.
— А вечером ты меня заберёшь?