— Нет, всё равно не могу сконцентрироваться. Дома жена, младшенькая Настька, мысли в голову сами собой лезут.

— В этом и проблема полноценных други. Природа (читая Воля Мира) вам вырубает эмоции, а вы всё равно нашли способ их сохранять за счёт любви. Это лазейка. И она делает вас слабее. Наверняка есть и побочка, свихнувшихся среди вас уж больно много. Либо вы должны вкусить вкус любви и отринуть после человеческого века всё смертное, отдавшись поиску цели, злой или доброй уже не суть. Либо сразу после становления други добровольно отказаться от человеческого и остаться неполноценным существом, но с эмоциями, добровольно загнанными на чердак. Ты у тупика, я же посреди лабиринта.

— И что, Илья, совсем не было желания жениться?

— Я из крестьянской семьи. Государственных крестьян, если уж говорить точнее. Когда враги пошли, у меня уже была семья, хотя жениться в 10 лет? Вздор. Невесту просто привели к нам, оставили жить и помогать матушке. Сколько Агафье тогда было? Пятнадцать или шестнадцать лет. В шутку или нет, но в деревне называли её старой девой.

— Ну, для крестьян уже старовата, да. Но как-то рано свадьба сложилась, Илья.

— Я уже не припомню причин. Женой ту девушку никогда не воспринимал. Не понимал. А потом враги. В искусстве их показывают как «цивилизованное войско». Глупость. Насилие. Страх. Смерть. Пепел после них. Они шли захватывать и убивать, а не освобождать, словно чугунный утюг с угольком не может нести собой прохладу ткани.

— Ладно, раз уж всё равно отвлеклись, ты выполняешь функцию други? — спросил Павел.

— Это ловить и пресекать всех, кто не принадлежит нашему миру? — усмехнулся отшельник.

— Да.

— Выполнял. Вот поймал себе сторожевого «пса», на привязь посадил, а вы пришли и убили. Живодёры!

— Это понятно. Ещё были указы Воли Мира?

— Много. Тех не убивай, этих не трогай, положи француза… ох. Из-за запретов я и сбежал. Справедливость творить нельзя, вот и тешу себя житьём на природе, да общением с редкими путниками.

— Путники? Здесь? Это же натуральная дыра. Здесь энергия отваживает всё, что сюда приближается. Даже скрытые зоны не могут быть созданы, словно это некрополь древних.

— Сечёшь. Скрытые маги сюда не сунутся, убивать не придётся, — усмехнулся Илья, — но это некоторых и привлекает. Да и эти, геологи, что-то сюда шастают в последнее время.

— И жизни ты здесь вообще не видишь. Мир изменился. Страна поменялась. Царей уже нет.

— Ха, а ты наивен Павел. Возможности балы огромны. Возможное именно для тебя познаешь только сам. Но скрывать не стану. Скучно мне. Но убивать по указам не желаю.