Други послушно вернулась к Виктории.

— Жасмин, а ты знаешь, кто эта женщина? Она напоминает старшеклассницу, кажется, Павлову. Но эта намного выше и такая красивая тётя! — заявила маленькая блондинка.

Тц, мне за «тётю» или «женщину» книгой, а девчонке нет? Где равноправие?

Но да, Агата вымахала за время нашего знакомства сантиметров на двадцать, если не больше. Логично, что она училась в той же школе, где преподавала её сестра.

Пока я анализировал слова вечной жертвы похищений, которую снова пробовала загипнотизировать моя жена, Жасмин склонилась над поверженными магами. Её крупные губы растянулись в хищной улыбке, и она произнесла:

— «Какая слабая», «не сопротивляется», «это точно она?» — говорили вы! Кто не умеет складывать нестыковки, лежит на земле! Теперь други на моей стороне. Я не вернусь к семье!

Говорила она не на русском языке.

Я подошёл и спросил:

— То есть это твоя семья?

— Потомки братьев и сестёр. Мы можем отследить своих кровных родственников, но не души. А наши знания — тайна. Поэтому я и хотела себе тело Голь, а не этот кусок красоты, — заявила алхимичка.

— Как «скромно», — произнёс я, хотя, вполне вероятно, что не уловил чего-то в её словах. Всё же перевод диалекта мог быть неверным.

— Скромно? Я — кусок красоты!

— Давай по-русски, я не понял.

— Я — кусок красоты.

— Что это значит? — смирился я.

— Я дочь великого алхимика человеческого пути Ириса и волшебницы тысячи преображений Лати. Я рождена пленить сердца людей и повелевать умами. Только двое за все времена не сумели дрогнуть предо мной: принц и шакал!

— Понятно, — проворчал я.

Я не попадался на глаза Виктории, всё её внимание устремилось на Агату.

Однако их разговор кончился тем, что други мигнула, оказалась за спиной девчонки и хлопнула в ладоши.

Маленькая блондинка в один миг обмякла и начала падать вниз.

— Ты что творишь? — уточнил я. — Не понравились эпитеты?

— Она не засыпала. Я подумала и решила: дрёмное зелье мне отдай, а её проще вылечить, — произнесла большая блондинка.

— Мдя, я на тебя плохо влияю, — пробормотал я, — но спешу расстроить. Дрёмное зелье простого человека не отравит, а вот целебное — гарантировано убьёт.

— Точно, совсем забыла. Исцелишь?

— Я не умею, — я повернулся к Жасмин, — а ты?

— Пусть лучше так лежит. Она меня за сегодня замучила. То расспрашивает о тебе, потом хвастается какими-то одеждами, затем непонятным яблоком последней модели, потом рассказывала, что ты спасал её из рук бандитов… она это рассказывает… надоела. Повторяет каждый день, словно я всё забываю после школы. Давайте я сотру ей память насовсем, а? — взмолилась брюнетка. — Это же не нарушение правил?