Окрылённый Протасьев ушёл, а я сидел, перекатывая в руке бруски серебра, будто это антистресс. Не знаю, сколько прошло времени, но уже начало темнеть. Тут послышался звук открываемой двери, и в проёме появилась голова Саввы. Секретари уже закончили свою работу. В этом плане у меня весьма чёткий график рабочего дня. Изредка бывают авралы, но я стараюсь людей лишний раз не загружать. У них и так жизнь несладкая с таким беспокойным начальником.
Поднимаю вопросительный взгляд на дядьку, который явно уже кирнул, судя по блестящим глазкам. Мне бы его проблемы.
— Гавриилов на приём просится. Говорит, дело срочное.
Грустно вздыхаю, понимая, что глава разведки просто так беспокоить меня не станет.
За прошедшие три года Иван приосанился, и ещё у него изменился взгляд. Появилось в нём что-то такое недоброе и оценивающее. Будто он быстро сканирует человека насквозь, определяя меру его опасности. В остальном Иван всё тот же добрый молодец, ещё молодой и в хорошей физической форме. В моём окружении принято заниматься фехтованием, уделять время конным прогулкам и играть в лапту. Лентяев и жиробасов я не терплю. А с главой разведки мы ещё периодически играем в шахматы. Так беседа течёт легче, заодно думается проще.
— Расставляй, — говорю вошедшему, кивая на столик с шахматами. — Чаю сделай с мятой, только ничего больше не добавляй.
Это я уже обращаюсь к Савве, продолжавшему стоять у двери.
— Нехорошие вести приходят с Крыма, — Иван начал докладывать сразу, как только сделал первый ход.
— Хан возвращается? — передвигаю пешку и задаю вопрос.
— В этом нет особой опасности. Селим I Герай, которого выбрали мятежные беи — плохой воин. Его и сместили в первый раз из-за череды неудач. Он пока в Венгрии, где весьма жарко, — Гаврилов сделал новый ход. — Турок и татар там хорошо потрепали. Потому они не могут ничего противопоставить нашим действиям на Дону. Однако мой человечек, сидящий в Крыму, сообщил неприятную весть. Возбудились армянские и жидовские купцы.
Увидев мой непонимающий взгляд, Иван пояснил:
— Крупнейшие работорговцы недовольны. В последние три года прекратился поток рабов из Гетманщины, Польши и наших пределов. Живого товара с Кавказа не хватает, несмотря на то, что там сейчас знатная заварушка. Калмыки предпочитают продавать пленных ногайцев и шемхалов в Персию, а захватывать православных им запрещено под страхом всеобщего уничтожения. А персы исповедуют иную ветвь магометанства, которая позволяет им держать единоверцев в рабстве. Да и сами шемхалы продают живой товар на юг. Благо сейчас персы и хорезмийцы шныряют по всем землям вдоль Каспия, выкупая кого угодно. Мы этому тоже поспособствовали, обезопасив пути и построив новые порты по всему морю, — усмехнулся разведчик, быстро обдумав следующий ход. — Кабарда нужного количества людей османским купцам продать не может. Грузия под пятой шаха, и людишки султана туда не лезут, дабы не получить войну на востоке. Венгрия давно обезлюдела. А прямо рядом с Константинополем сейчас полыхает восстание, поднятое неким Карпошем[1]. Православный народ поднялся, и султан не будет лишний раз его злить, захватывая людей. Да и болгары с греками платят хорошие подати. Кто будет резать овцу, дающую много шерсти? Магометане, конечно, варвары, но не дураки. А король Ян Собеский вознамерился покорить Молдавию, отвоевав у басурман Подолию. Поэтому молдаван с валахами трогать тоже нельзя, они стоят за Порту.