Самым «продвинутым» в моем арсенале был «разрыв», и он был второго ранга и лишь с тремя апострофами. Все остальные даже до 2-й ступени не дотягивали, и для таких сложность даже не определяли. Более того, самые сложные заклинания требовали специализации и предрасположенности мага в своем аспекте. Контроль же, по словам Кромвеля, моей сильной чертой не был совершенно.

Руки так уже и чесались на ком-нибудь опробовать свои силы и проверить, прав ли был Кромвель, или же он просто не хотел, чтобы в мои руки попали высокоуровневые техники. Но, пожалуй, действительно лучше начать с чего-то попроще.

«Сладкий голос» — запутанная схема перетоков энергии разной интенсивности, задействующая центры силы как самого мага, так и объекта воздействия. В такой разобраться без знающего практика будет ой как непросто. Четыре апострофа были тому подтверждением.

Оставался только «Первобытный страх» — прямолинейное воздействие на психику оппонента. Вполне понятные мне эффект и область применения. 2 штриха давали надежду на возможность освоить технику самостоятельно. Правда рядом были пометки по трансформации «Страха» в «Ужас» для работы уже с целыми группами, и количество апострофов вырастало аж до 6, а ранг заклинания повышался со 2-го до 3-го. Но это, как говорится, по ходу пьесы, а пока попробуем самый простой вариант. Осталось найти добровольца для испытаний…

— Колтун! Есть разговор!

В храме Триединого спать отправлялись рано, сразу после ужина и вечерней молитвы. Обездушенным тоже необходим был сон, хоть и сами они этого не понимали. Но стоило им сказать, чтобы те шли спать, и они шли и укладывались там, где укажут. В целом, несмотря на несамостоятельность при должном подходе они вполне сносно могли выполнять указания и вести мирскую жизнь. Их мозг функционировал, был способен к простому анализу в решении бытовых задач, запоминал установки и распорядок. Вот только не было в них больше воли, стремления к жизни, способности испытывать эмоции в настоящем, рефлексировать по поводу прошлого и надеяться на что-то в будущем. Все то, что делает человека человеком каким-то ужасным способом было вынуто из них, оставив лишь обездушенные оболочки.

Настоятель храма отвел для неожиданно свалившихся на него работников небольшую комнатку, где им постелили прямо на полу. Несколько часов он потратил на то, чтобы вбить в их головы распорядок дня и правила, по которым им отныне предстоит жить при храме. А затем приставил к ним одного из молодых служителей, дабы тот направлял их и следил за тем, чтобы от них была польза. Надо было видеть, как пыжился этот юный послушник от полученной вдруг власти, давая указания по уборке территории и чистке ночных горшков. Ещё бы, ведь ещё вчера всем этим занимался он сам. Надо бы провести с ним разговор, не дело это, получать удовольствие от власти над несчастными. И хоть самим обездушенным уже всё равно, но вот для их новоиспеченного наставника такой поворот может стать тяжелым испытанием как человеческих качеств, так и веры.