Второй лист представлял из себя необычный контракт. Даже скорее обязательство его заключить по требованию нанимателя в обмен на снятие обвинений. Отряд наемников, возглавляемый мной, однократно был обязан в приоритетном порядке согласиться на заключение контракта с указанным нанимателем по его запросу. В случае наличия обременения другим текущим контрактом — то сразу после его завершения. Оплата заявлена как «стандартная и соответствующая сложности выполнения контракта». Надо сказать, про оплату — довольно размытое понятие, но в качестве арбитража было допустимо привлечение гильдии наемников для подтверждения стоимости оказываемых услуг. В случае отказа от его заключения нужно было выплатить неустойку в размере все тех же 50 золотых монет.

Вот и что из этого выбирать? Оба варианта плохие и оба подставляют моих ребят. Но, с другой стороны, если бы не я, то им бы сейчас уже было бы все равно. А потому внутренне я все же был готов принять это решение самостоятельно, ни с кем не совещаясь.

Я взял перьевую ручку, любезно предоставленную мне чиновником, и подписал одну из бумаг. Удовлетворенно кивнув, он взял лист с мировым соглашением и поднес его к горящей на столе масляной лампе. Я еще подумал, для чего она тут, ведь в комнате было и без того светло. Невыбранная мной опция вспыхнула и сгорела дотла. На столе же остался лежать лишь подписанный мной контракт на пока еще необъявленную заказчиком услугу.

Магистр Протерус, один из сильнейших магов Павелена, последний из тех, кто удостоился получить это звание, больше всего не любил, когда в бег его интересной, но размеренной жизни вмешивалось что-то, способное сломать устоявшийся ход вещей. Он не был из тех людей, которые в поиске новых ощущений любили ходить по краю, балансируя между взлетом и провалом, жизнью и смертью. Или тех, которые пресытившись доступными благами искали новые способы получения удовольствий, уже за гранью дозволенного.

Его. Абсолютно. Все. Устраивало.

Единственное, что было способно вывести его из себя и заставить действовать, наплевав на всё и всех, так это искренняя ненависть к Ковену и всем грязным ублюдкам, которые посвятили свой дар этому сборищу темных колдунов. И надо сказать, ненависть была взаимной. Ковен не простил ему ту пощёчину, когда 20 лет назад к стенам замка тогда еще мастера Протеруса заявились слуги Отрекшегося, требуя выдать укрывающегося там их бывшего соратника — госпожу Мариу́су, по совместительству приходящуюся ему, Протерусу, дочерью. Она слишком много видела и знала, чтобы Ковен просто так отпустил ее. И слишком много рассказала своему отцу о своей роли в Ковене, чтобы тот сохранил к ней хоть какие-то теплые чувства. Она уже давно не была той девочкой, которую он когда-то носил на руках и баловал всем, чем только было возможно.