— Он нам выдал деньги.

— Сколько? Денежки счет любят.

— Мне казалось, что много, пока я не увидела цены в магазинах. Тогда они росли бешеными темпами.

— Несчастная девочка, тебя жестоко обманули. Квартира, которая должна была принадлежать тебе, оформлена на дочь Марчука. Вот смотри, это выписка из домовой книги. Тот же адрес, а числится там Марчук Г. И. Ей десять лет, а она уже имеет трехкомнатную квартиру в центре города.

— Но это несправедливо!

Мосягин встал, «ширма» на лице передернулась, как затвор пленочного фотоаппарата, он превратился в сурового обличителя.

— На свете нет справедливости. Тебя обокрали! Нагло ограбили! Марчук сломал тебе жизнь! Ты должна была получить комнату в отличной квартире, а это, помимо денег, совсем другой старт, другие возможности! Вы с подругой могли разменять квартиру, и каждая получила бы отдельную. Пусть в другом районе, маленькую, но свою! Ты бы прекрасно жила с мужем в новой квартирке и не зависела от придирок свекрови. Николай чаще бывал бы дома, у тебя бы не было причин для ревности. Ты бы не верила слухам, и не случилось бы той страшной трагедии на реке! Вся твоя жизнь сложилась бы по-другому!

Я вздрогнула. Как часто за последний год я повторяла эту фразу. Мосягин потряс фотографией Марчука.

— Этот сытый мерзавец наживается на чужих несчастьях. Ты лишилась ребенка и мужа, попала в психушку, где над тобой издевались и насиловали, а он стал богаче! Ему плевать на таких, как ты! Раздавил, как букашку, и не заметил.

В моих округлившихся глазах перемешались страх и удивление. Мосягин сел напротив, сцепил руки и превратился в холодную статую с шевелящимися губами.

— Я многое знаю о тебе, Света Демьянова. Даже больше, чем ты можешь предположить. Ты смелая девушка, готовая на решительные поступки. В психиатрической лечебнице ты постояла за себя, укоротила подонку его мужское достоинство. Но вот какая штука, по факту — он пострадавший. Однако в прокуратуру обращаться не стал. Это я вытащил тебя из психушки в тот день, когда он вышел из больницы. Трудно представить, как этот изверг покуражился бы над тобой. А завотделением Клыженко ему бы с удовольствием помог. Ты понимаешь, от чего я тебя спас?

Возникла долгая пауза, которую никто не пытался нарушить. Мое сознание металось во мраке воспоминаний. Затаившийся Мосягин наблюдал сквозь «ширму». Наконец он собрал бумаги, оставив на столе лишь фотографию Марчука, и превратился во въедливого следователя.

— Теперь рассмотрим, как ты воспользовалась свободой.

Он педантично зачитал протоколы обнаружения тела утопленницы, осмотра места предполагаемого падения в реку, установления ее личности и результаты вскрытия.