Я был вооружён разговорником, и разговор довольно сносно ладился, когда мой собеседник просто кивал головой. На все словарные выпады я уже терялся и впадал в оцепенение с бессильной злобой. Потратив полчаса на бабищу в нестиранном переднике необъятных размеров, сидящую на крыльце дома со ставнями ярко-синего цвета, я в конечном итоге получил адрес и направился в направлении, куда ткнул скрюченный как корень оливы палец гречанки.

Минут через десять я вышел на площадь, опоясанную по периметру кафешками, с громадной церковью почти в центре.

Будучи сыном верующих родителей, я, как правило, привозил всякие религиозные сувениры. Тот мой тур не был исключением для такого рода памяти, и я, немного робея, вошёл под своды очень красивого собора.

Тишина. Запах ладана. В песчаных подсвечниках как на клумбе теплились бутончики-лепестки огня свечей. Побродив по тишине межколонного сумрака, я наткнулся на саркофаг или раку с мощами... И каково же было моё удивление, когда прочитал имя святого... Спиридион!

Я был целиком уверен, что этот святой есть чисто литературная выдумка Даррелла для придания самобытности и оригинальности острову. У меня было состояние, как будто меня только что познакомили с настоящим Дедом Морозом...

Я стоял перед этими мощами, и косые лучи солнца, пробившиеся через балюстрадные окна, падали на икону святого так, что мне казалось: ОН улыбается мне...