Голод, и мороз, и тьма, и смертный ужас.
Хармон вновь мерил камеру шагами, натыкаясь на стены. Подпрыгивал, пытаясь согреться. Прижимал язык к камням, пытаясь напиться. Мял и бил собственный живот, пытаясь умерить голод. Против ужаса средства не было. Я пропал. Мне конец. Мысль грызла, терзала, сверлила, не отступая и не слабея. Любая боль со временем тупеет, входит в привычку. Но не страх — нет! Эта тварь днем и ночью одинаково яростна, она не знает усталости! Я пропал. Мне конец. Милостивые боги, мне конец! Нет! Прошу, нет!
Хармон молился… когда не вышагивал по комнате, и не корчился от голода, и когда ужас позволял ему связать хоть несколько слов. Молился Елене Прозорливой — святой покровительнице купцов. Елена не отвечала ему, и Хармон хорошо знал, за что святая на него гневается. Ему был дан прекрасный товар, а он — дубина! — провалил все дело. Пожадничал, ушел от корабельщика, ради лишних восьмисот эфесов поперся к жестокому барону — и вот, получай! Права Елена, что не отвечает! Какой из Хармона торговец, если так оплошал!..
Он молился святой Вивиан — Праматери графа Виттора, и Светлой Агате — Праматери леди Ионы. Он не знал молитв этим святым, поэтому обычными словами рассказывал им, как все было, и шептал сквозь слезы: «Пощадите! Пошлите спасение, умоляю вас! Святые матушки, дайте мне выжить! Ведь я старался ради ваших детей, помогал любви графа… За что же со мною… так жестоко?..» Вивиан молчала, как и Агата. Святые видели Хармона насквозь и знали, что он лукавит. Торговец хотел набить свой кошелек, за то и поплатился.
Хармон облизывал влажную стену, размазывал по щекам слезы и принимался молиться Праматери Янмэй — величайшей изо всех. «Пресвятая матушка, сжалься надо мною, пошли мне крошку твоей милости! Ведь недаром прозвали тебя люди — Янмэй Милосердная! А еще зовут тебя — Янмэй Избавительница, Янмэй, Несущая Спасение! Спаси меня, избавь от страданий, молю тебя, всеблагая матушка!»
Янмэй Милосердная, Праматерь императоров Блистательной Династии, ответила Хармону-торговцу. Озарением возникла в его голове сценка — всплыла из глубины памяти, давным-давно услышанная и позабытая. Хармон вспомнил, отчего святую Янмэй зовут Милосердной. Вспомнил — и похолодел. Святая Ульяна — семнадцатая Праматерь, не имеющая потомков — столкнулась в лесу с клыканом. Зверь разметал воинов и продырявил Ульяну своим рогом. Рана была столь страшна, что не осталось надежды на спасение: даже Священные Предметы оказались бессильны. Ульяна взмолилась, чтобы воины избавили ее от страданий, но никто не решался поднять руку на посланницу богов. Лишь один человек осмелился пойти на это. Хрупкая девушка по имени Янмэй вогнала стилет в сердце Ульяны, подарив ей милосердие…