— Мы говорили о реформах и рельсовых стройках, миледи.
Графиня выпучила глаза:
— Адриан спрашивал твоего мнения⁈
— Скорее, миледи, через меня он интересовался вашим мнением.
— И что же ты ответила?
— Что Север предан императору и выполнит любую его волю.
— Хорошо. Однако лучше бы ты не ручалась за весь Север, а ограничилась Нортвудом.
— Да, миледи.
— Хотя… пожалуй, ты поступила правильно. Скажи ты иначе, владыка решил бы, что мы пытаемся очернить Ориджинов.
— Так я и рассудила, миледи.
— Умничка.
Внезапно Мира поняла, что Адриан не без умысла откровенничал с нею. Слова владыки содержали намек — его не так уж сложно распознать теперь, когда лукавые карие глаза не путают девушке все мысли. И намек, очевидно, предназначался не Мире. Она должна передать его по адресу — на это рассчитывал Адриан.
— Миледи, император сказал кое-что важное.
— Да?..
— Он думает, что никто не посягает на престол. Убийства наследников — это не истребление конкурентов, а предупреждение самому императору.
Мира сделала паузу, глядя в лицо леди Сибил. Она хорошо, весьма хорошо знала, как графиня выражает искреннее удивление: изгибаются брови, губы приоткрываются, правая рука поворачивается вверх ладонью.…Да, в точности как сейчас.
— Предупреждение?..
— Верно, миледи. Убийца — один из великих лордов. Он желает, чтобы император отказался от рельсовых строек. Злодей сперва перебил наследников, но если реформы не остановятся, то придет черед и самого владыки. Адриан сказал, что не отступится даже под угрозой смерти.
— Не отступится, — кивнула графиня. — Адриан — чертовски сильный человек, великий государь. На чаепитии я очень удивилась, когда он спросил — пускай наполовину в шутку — не считаю ли я, что Северу не нужны рельсовые дороги.
— Что же вы ответили, миледи?
— То, что думала. Рельсы мне не по душе, как и большинству лордов. Но правитель должен руководствоваться лишь собственною волей. Дело вассалов — исполнять волю сюзерена, а не навязывать свою. — Леди Сибил нахмурилась и добавила с досадою: — Похоже, тогда я прошла проверку, хоть и не заметила ее. Вечные проверки…
Мире стало совестно от того, что так пристально высматривала удивление на лице графини. Неужели ожидала чего-то иного? Неужели хоть на миг заподозрила в убийстве женщину, заменившую ей мать?
— Вы так добры ко мне, миледи, — она осторожно тронула ладонь графини. — Простите, что я редко говорю слова благодарности.
— Пустое, дорогая. Но мне приятно. Ты скупа на чувства, как и все первородные. Не всегда это к лучшему.
Слова засели в голове у Миры. Карета везла женщин в верхний город, карабкаясь Цитадельным спуском, показалась уже и башня над особняком графини, а Мира все не могла выбросить из мыслей: скупа на чувства, не всегда это к лучшему. Не всегда. Не сегодня. Почему я не ответила Адриану? «Вы действительно так волнуетесь за меня?..» Мне следовало ответить.