Эрвин взмахнул рукой, широким жестом охватил болото.
— Какое дело, Луис?.. Карта маршрута рельсовой дороги? Очнитесь и посмотрите трезво. Здесь никогда не будет дороги. Кто станет прокладывать рельсы сквозь трясину!
Луис нахмурился, проговорил тихо и с обидой:
— Отчего же, милорд… Можно осушить топь… Или набить свай вдоль отмели, поднять рельсы над водой…
Эрвин молча смотрел на него.
— Да, наверное, вы правы, милорд… — вздохнул Луис. — Проложить рельсы будет жутко дорого и сложно…
— И, главное, совершенно бессмысленно. Ведь никто и никогда не захочет жить там, за болотами.
— Да, милорд…
— Так что же, вернетесь? Я передал бы с вами пару писем.
— Но, милорд, а как же искровый цех на Реке? Мое дело — не только рельсовая дорога. Я должен отметить место для плотины!
— С этим я справлюсь, Луис. Я ничего не смыслю в рельсовых стройках, но кое-что знаю о плотинах.
В Университете Фаунтерры искровую инженерию преподавали всем студентам дворянского сословия. Как и военное искусство, она считалась благородным знанием, необходимым аристократу.
— Милорд… — промямлил Луис. Он выглядел опечаленным и как будто искал аргументов, чтобы отказаться. — Но, милорд, а как же…
— Деньги? Я заплачу, сколько причитается. Я же вижу, что вам не место здесь. Вы сбережете и душевное, и телесное здоровье, если пуститесь в обратный путь.
— Это так милосердно с вашей стороны…
Вопреки словам, на лице Луиса проступила грусть.
— Я не приказываю, а лишь предлагаю, — уточнил Эрвин. — Хотите — можете продолжить путешествие вместе с нами.
— Да?.. — Луис просиял от радости. — Благодарю вас! Я останусь в отряде, милорд! Понимаете, моя леди… она ни за что не поймет, если я отступлю перед трудностями и сбегу. Я не смогу тогда посмотреть ей в глаза. Моей леди нужен настоящий мужчина — смелый, упорный. Ведь вы понимаете, милорд?
— Отлично понимаю, — кивнул Эрвин. — Что ж, оставайтесь, коли желаете.
Луис даже дернулся, чтобы обнять лорда, но в последний миг сдержался.
— Вы так великодушны! Не знаю, как и благодарить вас!
Эрвин не смог понять, что же так обрадовало механика: возможность сбежать в любой момент, или перспектива проявить себя героем (по крайней мере, героически рассказать любимой о своих приключениях), или право выбора. Забавно: сам Эрвин был лишен всех этих удовольствий. Отец не оставил ему права выбора, гордость не позволила бы ему сбежать, а что до рассказа о подвигах, то Эрвин не видел в своих приключениях ничего героического. Эксплорада представлялось ему не геройским эпосом, а нелепой трагикомедией.
Механик как будто прочел мысли Эрвина и спросил: