— Ну… — задумался Павел. — Давай.

Дом Маргариты оказался в квартале от паба, где они сидели. И так уж получилось, что они прошли по набережке уже половину пути до её дома.

Это была приличного вида сталинка из красного кирпича. И подъезд у неё был не просто подъездом, а настоящим парадным входом — строгая белая лепнина, мраморный пол с геометрическим узором, консьерж в бюро, всё чисто и аккуратно.

— Одна живёшь? — спросил Павел.

— Конечно, — ответила Маргарита и вошла в лифт. — Мужа и детей у меня нет, не переживай. Ха-ха-ха!

Они поднялись на четвёртый этаж, она открыла дверь и пропустила Павла внутрь.

Квартира у неё была трёхкомнатной, очень просторной и стильной — тут царил здоровый минимализм, а мебель была умышленно простой и будто бы незамысловатой. Но чувствовалось, что всё здесь находящееся стоит очень недёшево.

«Блядь, где вы все такие берётесь?» — подумал он. — «Тима заряженный, со своей хатой, у Артура вообще императорский дворец ебучий, а Маргарита живёт в здоровенной трёшке в одно лицо. А я, как бичара, живу в конуре, как псина, блядь…»

— Проходи в гостиную, — сказала Маргарита. — А я пока кофе приготовлю.

Павел прошёл в гостиную, где сразу же расслабленно развалился на очень мягком белом диване. Он прикрыл глаза.

Со стороны кухни раздался звук заработавшей кофемашины.

«Ещё и кофемашина есть, блядь…» — подумал он. — «Живут же люди…»

Маргарита принесла кофе.

— Я отойду в спальню ненадолго — пей кофе и чувствуй себя, как дома, — сказала она.

— Хорошо, — Павел принял кружку с горячим кофе.

Девушка ушла в спальню и закрыла за собой дверь.

До Бродского уже начало доходить, что это всё неспроста. Он уже понял, что она его не кофе пить сюда позвала.

«С трудом верится», — подумал он. — «Ей сколько? Лет двадцать пять… Но что, если она сейчас выйдет и предложит зайти с ней в спальню?»

От этих мыслей у него сразу же встал. Он с нетерпением приложился к кружке. Теперь ему оставалось лишь ждать развития событий.

Павел допил кофе минуты за три-четыре, и почти сразу после этого дверь спальни отворилась и в гостиную вошла Маргарита, но уже совсем не такая, какая заходила в спальню.

Одета она была в полупрозрачное кружевное бельё белого цвета, через которое было видно абсолютно всё. Павел выпучил глаза в изумлении.

— Так и будешь смотреть? — спросила Маргарита с усмешкой и взяла в зубы фольгированный сашет презерватива. — Идём…

Бродского буквально протащила до спальни эта, будто бы обретшая сверхъестественную силу, похоть.

Войдя в спальню, он сразу же стянул с себя футболку, а затем спустил штаны.