к деду. – Что тут у вас происходит? – спросил Кузьма и выпрыгнул из кузова. Дед Архип, тяжело дыша, сказал, указывая пистолетом в сторону скрывшегося в балке человека: – Надо словить нехристя… У тебя-то силов поболе… Собаку убил, злодей, ни про что ни за что, в людей стреляет… На, а то голыми руками-то его не возьмешь. Сапожков ясно представил себе обстановку. Если человека преследуют, он не пойдет обратно по балке, а постарается уйти вперед. Значит, нужно перехватить его вон в том месте… Кузьма взял у деда пистолет, вскочил в кузов повозки и погнал верблюдов вдоль балки. Метров через триста, решив, что он отъехал достаточно, Сапожков остановил верблюдов и спустился в балку, где затаился за кустами орешника. Диверсанта он заметил совсем не с той стороны, откуда ожидал. Человек минуту простоял совершенно неподвижно, очевидно, прислушиваясь, потом опустился на колени и стал лихорадочно разбрасывать руками дерн склона оврага. Кузьма взял врага на мушку и спокойно сказал: – Ложись, чтобы беды не было. Шольц, как куль, повалился на землю. А поздно вечером Шольц сидел в кабинете Еремина и давал показания. Между прочим, он сказал: – Это чистая случайность, что я попался. Мне не следовало выходить к старику на бахчу. – А Морозов попался, а неудача Краснобаева тоже случайна? – спросил Еремин, усмехаясь. – Нет, это не случайность, а закономерность. Вы плохо знаете русский народ. Его не обманешь, господин Шольц. Простые колхозники на голову выше вас, и они сумели вас рассмотреть… У молоденькой яблони Долго после этого случая среди ребят поселка бродили слухи о поимке диверсантов. Наши ребята ходили героями, и если прямо не называли себя участниками всех описанных событий, то всеми способами старались дать понять своим знакомым, что они тут сыграли немаловажную роль. Однажды Володя с ребятами и Ниной пошли к Пал Палычу в сад. Они нашли учителя под яблонькой, которую когда-то чуть не перебило снарядом и за которой потом с любовью ухаживали пионеры. Здесь же, на траве, сидели Грохотов и Телегин. Грохотов был одет в форму летчика. Его раны зажили, но на лице багровели пятна от ожогов. Глаза весело блестели. – Пришел вот попрощаться, – сказал Грохотов. – Сегодня отправляюсь в часть. Мальчишки взгрустнули. – Ничего, ребята, еще свидимся. – Скоро и я снимусь с якоря. Хватит, посидел на приколе, – вступил в разговор Телегин. – А как же мы? – спросил Федя. – А ваше дело – хорошо учиться. Вот ты, Федя, кем хочешь быть? – Я комбайнером… – Молодец, борода. А ты, Коля? – Я инженером,