Ага, не тут-то было, план не удался, не пройдя и ста метров, я встретил возвращавшихся с уборки тех, кто должен был обеспечить мне алиби и они меня завернули на покушать. Времени прошло не так-то много, но когда мы вернулись домой, пожар был уже потушен, а меня искала мама, наверное друг оказался не друг и дальше двора я с ним ещё не ходил, тем более в горы, впрочем не ходил никуда и позже. Сдал меня дружок. Мама работала до двух часов и уже возвращалась домой, а её встретили сюрпризом ещё возле двора. Поняв, что дело пахнет керосином, я спрятался за кустом смородины, на котором только начинали набухать почки, как говорят сейчас, прикрыв голову рукой, «я в домике», но это не помогло, и избежать наказания не смог.

Меня и раньше ставили в угол, но не так же… Даже не на колени, тут же поставили не просто на колени, а на гречку. Гречка тогда продавалась не в пакетиках, как сейчас, а на развес, покупай сколько нужно. Вероятно нам было нужно и у нас стоял в кладовке целый мешок гречки, поэтому насыпали в угол от души, для воспитания любимого сыночка не жалко... Потом пришёл папа и они с мамой занялись побелкой стен перед праздником. Белили стены у нас обычно два раза в год, перед Октябрьскими и перед Пасхой. Мама всё подходила ко мне и шептала:

— Попроси папу, извинись, скажи что больше не будешь… — Как будто в угол поставила меня не она…

Я молчал, как партизан перед расстрелом. Дошли они и до моего угла, белить-то нужно дальше, а я молчу и не прошу прощения, что я там такого сделал? И вообще, не было меня там, это всё козни врагов. В общем, переставили меня в другой угол, вместе с гречкой. А как всё кончилось, я не помню, заснул прямо в углу, а проснулся поутру в постели.

Послесловие:

* * *

Если ты поджёг забор,

А в углу потом на гречке

Тебя поставили стоять —

Не просись назад на волю,

И молчи, как партизан,

Даже если стены станут

В твоей комнате белить.

В партизанской этой доле

Нужно выдержать все пытки!

Не издать ни звука вслух —

Папа скажет: «Посмотрите,

Настоящий партизан!»

* * *