Тут же я оказалась совсем одна и помощи ждать неоткуда. Для Рии я была скорее обузой и помехой, спасать ее не требовалось, во всяком случае, добровольно она отсюда не уйдет. И силой я ее тоже не утащу.

Но если бы я не приехала, то не познакомилась бы с Эваном. А жалеть о нем не получалось несмотря ни на что.

Со всеми этими тягостными думами даже период наслаждений отступил на второй план и лишь изредка напоминал о себе при мыслях об Эване.

Но через два дня все изменилось. Дверь открылась и на пороге возник незнакомый фейри.

— Идем, — бросил он и двинулся вглубь коридора, даже не оборачиваясь проверить, пошла ли я за ним или нет.

А я, конечно, пошла. Какой у меня был выбор? К тому же неизвестность тяготила куда сильнее.

И я совсем не удивилась, увидев, что привели меня к Гаалю, причем в его личную комнату, обставленную и оформленную несравнимо лучше, чем у нас. Особенно бросилась в глаза большая кровать, застеленная красной блестящей тканью.

— Проходи, — скомандовал он, заметив, как я мнусь в дверях.

Сам Гааль вальяжно развалился в кресле, закинув ногу на ногу, и, подперев голову кулаком, подчеркнуто равнодушно смотрел на меня. Словно его не задел мой недавний отказ или вообще ничего не было. Пожалуй, мне же лучше, что он не собирается предпринимать новых попыток соблазнения. Период наслаждения по-прежнему продолжался, и два дня без близости могли сыграть со мной злую шутку.

Меньше всего на свете мне бы хотелось оказаться в объятиях Гааля.

Сесть мне не предложили, да и кроме кровати садиться было некуда, кресло в просторной комнате имелось единственное возле небольшого круглого столика. И оно уже было занято хозяином комнаты. Стены украшали картины и гобелены, на полу лежал ковер, от одного взгляда на который хотелось разуться и пройтись по пушистому ворсу босиком.

— Тебе понравился мой ковер? — насмешливо спросил фейри, заметив, что я смотрю куда угодно, только не на него. — Он очень удобный…

Прозвучало слишком многозначительно. И эта многозначительность тут же отозвалась напряжением внизу живота.

Гааль был опасен и притягателен одновременно. И прекрасно об этом знал.

— У тебя красивая комната, — наконец, произнесла я.

— И ты могла бы жить здесь, — кивнул он, что примечательно, в сторону кровати.

— Вы готовы отказаться от денег и оставить меня себе? — я знала, что мой вопрос прозвучал дерзко, но не задать не смогла.

— Конечно, нет, — он улыбнулся почти ласково, как улыбаются детям, которые несут какую-то чушь. — Но ты ведь уходишь к человеку не навсегда. Поэтому я немного подожду.