Катя же всё чаще отставала. Ей нравилось рассматривать следы чужой жизни: выщербленные ступени, остатки кладки, тёмные проёмы, за которыми когда-то находились жилые помещения.
В таких местах особенно остро ощущалось, насколько недолговечен человек.
От целого города остались камни, от судеб его жителей — обрывки преданий. И только горы продолжали стоять на своих местах, равнодушные к тому, сколько поколений сменилось у их подножия.
— Катя, ты идёшь? — крикнул Андрей.
Она обернулась.
— Сейчас!
Неподалёку от одной из площадок стоял пожилой мужчина. Он продавал туристам небольшие сувениры и открытки с видами Мангупа. Пока Катя рассматривала старую фотографию плато, Андрей решил завести с ним разговор.
— А правда, что здесь девушек в пещере замуровали? — спросил он.
Мужчина поднял глаза.
— Про сорок девушек спрашиваете?
— Ну да. Слышал такую историю.
Старик некоторое время молчал, словно решал, стоит ли рассказывать.
— Историй тут много. Только не все они для развлечения.
— А эта страшная? — заинтересовалась Соня, подойдя ближе.
— Смотря для кого, — ответил мужчина. — Говорят, сорок девушек спрятали в пещере, чтобы врагу не достались. Замуровали вход. Думали, переждут осаду, спасут их. Только никто за ними не вернулся.
— И что с ними случилось? — тихо спросила Катя.
— Голод, страх и отчаяние. В некоторых пересказах говорят, что они дошли до того, что начали убивать друг друга. Другие рассказывают, что умерли все до единой. Теперь уже никто не знает, как было на самом деле.
Андрей присвистнул.
— Весёлое место вы нам посоветовали.
— Я вам ничего не советовал, — спокойно ответил старик. — Вы сами приехали.