И вот, Муслим уехал. В доме стало тихо. Тишина была какой-то неправильной, странной. Хусейну было не по себе. В сердце у него было чувство тревоги. Ему казалось, что скоро произойдет что-то немыслимое. Стуки автоматов временно прекратились.

Хусейн знал, с какой стороны фронт, и день был ясный, без тумана. Он решил взять бинокль, который ему дарил отец, и поискать то место, куда он едет. Поставив самое сильное приближение на бинокле, Хусейн начал оглядываться по сторонам, предварительно вышедши на улицу.

И он заметил линию столкновения. Вражеские солдаты отступали. Хусейн обрадовался, понял, что его защитники не зря воюют. Но далеко они не отступали. Это было по чуть-чуть. Хусейн долго смотрел на линию фронта. И увидел, что на сторону его защитников приехал фургон с людьми. Их высадили, и стрельба стала активнее.

Но потом один из патрулирующих по городу увидел Хусейна стоящим на улице, и загнал домой, под предлогом что могут прилететь БПЛА. Хусейн зашёл. Тревога в его сердце не пропала даже после того, как он увидел что враг отступает. Он сидел дома, и решил отвлечься. Он начал играть в свою игровую приставку.

Его ещё давно зацепила игра про постапокалипсис, про то, что люди спрятались в метро, после того как на них упал ядерный снаряд. Он уже перепроходил эту игру несколько раз, и вот, он был в процессе очередного прохождения уже несколько дней, и думал сейчас поиграть и отвлечься. Но он не мог играть в такой обстановке. Он не мог смотреть телевизор. Сидеть в соцсетях. Кушать тоже не мог. Он думал только о своей тревоге. Как вдруг к нему постучались в дверь. Он опомнился от своей задумчивости, и пошел к двери.

Посмотрев в глазок, он увидел там не врага, чего он опасался, а почтальона. Почтальон вручил ему какое-то письмо и исчез в тумане, который резко укрыл город. Он открыл конверт, достал письмо и онемел. Письмо вывалилось из его рук и полетело на пол. В этот момент у него чирикнуло уведомление на телефоне, скорее всего, какой-то бессмысленный комментарий в соцсетях, о котором через минуту он бы уже забыл. Но ему было не до этого.

Его глаза намокли, но он не выпускал слезы. Он опомнился, и потянулся к письму. Он начал его дочитывать. Стало тихо. Выстрелы прекратились. Никакого шума не было. Эта тишина вгрызлась в дом, в эти бетонные стены, которые казались всегда защищающими, но через час он поймет, что глубоко ошибался. В этой неправильной тишине обстановка стала ещё хуже. В письме говорилось о том, что его отца убили на линии фронта. Хусейн перечитывал письмо, и не мог остановиться. Он не мог осознать этого. Он начал ждать пока ему привезут тело для похорон. Он хотел похоронить отца по всем традициям и обычаям. Ожидание растягивалось. Минута ощущалась как целый день. Он встал, и собрал оставшиеся вещи отца. Там были его часы, его фото, медаль, и ещё много чего. Хусейн просто не мог поверить в произошедшее. Как вдруг…